Чтение онлайн

– Ну вот мы и дошли, – сказал он наконец.

Марселен, сидя на веревках, лишь хрипло огрызнулся в ответ. По всему было видно, что он думал только о том, как восстановить свои силы. Его не трогала окружающая красота, он весь был обращен внутрь самого себя. Немного спустя он встал, потянулся, присел. Его изнуренное, усталое лицо вдруг оживилось, как будто пламя зажглось у него в душе.

– Ну что, пришел в себя? – спросил Исай.

– Да, – ответил Марселен. – Мне уже лучше. Теперь мы должны спуститься по противоположному склону.

– Этого делать не нужно.

– А как же иначе? Если верить газетам,

мы уже совсем близко. Вот только отсюда ничего не видно из-за выступа скалы.

– Ты о чем?

– О самолете, черт возьми!

Исай вздрогнул, как от удара. Все его силы ушли на восхождение, и он забыл о цели их похода. В его усталом мозгу стремление к победе вытеснило понемногу все остальное. Он думал о том, что отлично прошел маршрут, и Марселен, попросту говоря, отравлял ему всю радость.

– Самолет, ну да… конечно. А тебе обязательно туда идти?

– А иначе зачем я рисковал своей шкурой?

А ну, встряхнись! Мы уходим!

– Не сердись, – сказал Исай. – Сейчас пойдем.

Стало мутно и скверно на душе. Он уже не испытывал гордости за то, что смог преодолеть свой страх, избежать опасности, безошибочно проложить путь к вершине, потому что наградой за эту длинную череду испытаний были деньги из карманов погибших. Все самые напряженные, самые опасные минуты их восхождения становились ничтожными и мелкими в свете этой очевидной истины. Сам горный пейзаж растерял свое величие и тайну, словно человеческие помыслы запятнали его. Ему не хватило смелости отговорить Марселена от этой затеи. Но раз уж он обещал помочь, он не мог отказаться от своего слова, не вызвав у брата вспышки гнева и отчаяния.

– Я пойду первым, – сказал Марселен.

Исай надел оба рюкзака и последовал за братом. Тот шел впереди, подгоняемый ветром, шатаясь из стороны в сторону. «А вдруг он ошибся? Он не найдет самолета, устанет искать. И мы пойдем домой, так ничего и не взяв. Господи, Всемогущий Боже, сделай так, чтобы мы его не нашли!» Пологий склон переходил в обледенелый косогор, на который им предстояло взобраться. Марселен вгонял ледоруб в твердую ледяную корку и, подтянувшись по нему, безостановочно поднимался вверх. Казалось, нетерпеливое стремление к цели придало ему сил и уменья. Он преодолел эту преграду и стал спускаться по другой стороне. Медленно, упрямо он двигался вперед, выделяясь единственной черной точкой в белой пустыне. Туча снежной пыли поднималась вокруг приземистой фигуры. Исай догнал его и закричал:

– Ты уверен, что мы идем правильно?

– Уверен! Ты же видел фотографию.

Порывы ветра вздымали колючий снег, хлестали по лицу. Глаза не различали ничего, кроме тучи серебристой мошкары. Вдруг Марселен остановился и протянул руку вперед.

– Смотри! Вот там – справа от нас!

Исай прищурился. В нескольких метрах под ними, на белом изгибе горы кое-где проступали расплывчатые темные пятна. Как грустно было смотреть на это: чистый белый снег – в трауре!

– Самолет! – закричал Марселен. – Самолет!

Он бросился бежать, но увяз по щиколотку, несмотря на снегоступы. Как рассерженный прохожий, утонувший в грязи, он высоко поднимал ноги, спотыкался, падал, вставал и снова шел вперед. Исай не мог сдвинуться с места, он вдруг почувствовал, что не владеет больше телом, что голова совершенно пуста. Гнетущий страх раздавил его. Ему было стыдно

и за себя, и за брата.

Наконец он тяжелой походкой направился к обломкам самолета.

Никогда раньше Исай не подходил к самолету так близко. Он был огромных размеров.

Слишком велик для людей, слишком тяжел, чтоб взлететь в небо. Исковерканный, разбитый он лежал брюхом на снегу, словно смертельно раненный зверь. Нос его расплющился о выступ скалы. Одно крыло, наверное, отломилось и сползло вниз по склону. Другое, как культя, безжизненно торчало вверх.

Хвост отделился от корпуса, как у гниющей рыбы. В фюзеляже зияли две огромные пробоины, открывая взору развороченное чрево, а в нем – груду искореженного железа, разодранной кожи, искромсанной жести. Верх самолета припорошило снегом, отчего серые, поцарапанные, выпачканные маслом бока казались еще грязней. Снег впитал вытекший из пробитого бака бензин, точно пятна крови забрызгали землю вокруг железной туши.

Льдом затянуло черные лужи. Самолет, даже мертвый, был чужим в этой горной стране.

Он упал посреди совершенного, первозданного безлюдья и поражал воображение, как ошибка в расчетах столетий. Он должен был мчаться в пространстве, а сам отступил в глубь веков. Он был создан для полетов из Калькутты в Лондон, но, удалившись от современного мира, нашел свой конец в краю, живущем по законам тысячелетней давности.

Стоя в нескольких шагах от упавшего самолета, Исай пытался представить себе авиакатастрофу. Как все это произошло? Какие темные силы вели судьбы этих людей туда, где с давних пор им было предначертано умереть?

Почему Богу было угодно, чтобы эти мужчины и женщины, вылетев из Индии, погибли на самой высокой вершине в чужой им стране? Самолет, как лемех, наскочил на склон горы. Не переворачиваясь, он сползал на брюхе, ломая крылья, пропеллеры и фюзеляж, из раны в боку летели искалеченные, окровавленные тела пассажиров. А он в этот вечер думал о своем стаде, которое паслось высоко в горах. Папаша Жозеф разливал вино.

Мари Лавалу выходила из дома с корзиной за спиной. Над облупившимися крышами медленно поднимался дым. В медных котлах доходило молоко. Ни о чем не подозревая, брел к своему дому господин кюре. Все это не укладывалось в голове у Исая, он чувствовал, что вот-вот сойдет с ума. Обезумевший ветер разгонял пелену тумана. Очертания гор плясали перед глазами за белой сеткой снежинок. Кое-где в отдалении от самолета виднелись серые холмики в черной бахроме, это были тела, отброшенные при ударе. Марселен наклонился над бесформенной массой, с трудом пытаясь оторвать ее от земли. Показалась судорожно сжатая рука. Потом нога, искалеченная голова. Живой рылся в карманах у мертвых.

– Прекрати! – закричал Исай.

Марселен поднялся. В руке что-то блеснуло. Может быть, часы? Или кольцо? Он отошел подальше и, помедлив немного, наклонился над другим белым бугорком. На снегу лежало множество странных подарков: фотоаппаратов, пачек сигарет, биноклей, шарфов, кожаных сумок. Марселен брал то, что подходило, отбрасывал ненужное. Он пнул ногой целую россыпь консервных банок. Потом потянул на себя рваную, мятую полотняную сумку, из нее потек ручеек тонких конвертов с разноцветными марками. Ветер гнал письма по снегу. Одно письмо поднесло прямо к ногам Исая. Чернила на конверте расплылись.