Снег и Шелк

Шпаргалка имен и названий

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Чжоу Мин — генерал императорской армии.

Шэн Тао — она же Цзинь Тао, наследница клана Цзинь, жена генерала Чжоу Мина.

Цзинь Сан — наследник клана Цзинь, старший брат Шэн Тао.

Чжоу Лань — младшая сестра генерала.

Чэн Бин, Шуан Фан — сотники императорской армии, друзья и советники генерала.

Ван Ци — старший военный советник.

Си Чжи — доктор из северной провинции.

Цао Юань — мятежный князь северных и западных земель.

Дао Лян — капитан северных мятежных отрядов, приближенный князя.

Син Чжухэн — генерал, командующий северной армией.

ОСНОВНЫЕ

ЛОКАЦИИ

Дуньян (?,dong = восток) — восточная провинция, резиденция императора.

Бэйчань (?,bei = север) — северная провинция, мятежники и повстанцы.

Наньхэ (?,nan = юг) — южная провинция.

Сицзе (?,xi = запад) — западная провинция.

Тайшань (?,shan = горы) — горный хребет, разделяющий северо-западную и юго-восточную части Империи.

ВОЗМОЖНЫЕ ОБРАЩЕНИЯ

Гэ (??, gege)– старший брат

Ди (??, didi)– младший брат

Мэй (??, meimei)– младшая сестра

Синшэн (??, xiansheng)– господин

Фужэнь (??, furen) — госпожа

Гунцзы (??, gongzi)– молодой господин

Шифу (??, shifu)– наставник, мастер

Тяньцзы (??, tianzi) — Сын Неба, император

Глава 1

От крови умирающего солнца снег покраснел, и из долин на склоны хлынула ночь. Закат позолотил далекие белоснежные вершины. Солнце стекало за хребет, оставляя за собой тусклое теплое свечение, но и его быстро поглощала синяя вечерняя мгла. Темнота сгладила все острые углы и торчащие кости хребтов, плотным покрывалом спрятала реку, оставив на память о ней лишь шум и грохот, и тепло мгновенно сменилось холодом: золото стерлось, уступив место ледяному серебру. На темное небо высыпались огромные колючие звезды.

Воздух дрогнул, как в летний полуденный зной. На узкую тропу между обрывистыми скалами из темноты вышли двое: один силуэт был высокий и худощавый, как палка, другой — пониже, фигуру скрывали летящие одежды. Осмотревшись, первый махнул рукой, и темнота расступилась, пропуская остальных. Большой отряд беззвучно проскользнул опасную расселину, вытянувшись цепью друг за другом, и начал спускаться в долину.

Крыши верхних домов плавали в синем тумане. Вниз, бесконечной лестницей к морю, уходили террасы. Провинция, утопающая в свежей влажной зелени и укрытая со всех сторон горами плавной, текучей формы, мирно спала, вздыхая далеким шумом ночного прилива.

Отряд беззвучно карабкался вниз по склонам, со звериной легкостью и грацией преодолевая крутые повороты обрывающейся вниз тропы и придерживая руками позвякивающее оружие. Перевал они перешли пешком, но в городе их должны были встретить с лошадьми — командир договорился. Измотанные долгим и непростым переходом люди с нетерпением поглядывали вдаль, приближаясь к цели.

В одном из самых ближних к склону домов горели свечи — это был дом старейшины поселка, ближайшего к дому вана, князя. Командир пообещал двум сыновьям старейшины место в императорской страже, поэтому уговорить его на помощь оказалось нетрудно. Старейшина, на самом деле не такой уж и древний старик — со вполне крепкими руками и ногами, чтобы беспрепятственно ходить по горам, и ровной, прямой спиной, встретил их за двором и тихо проводил на конюшни. Приготовленные лошади нервно топтались в стойлах, прядали ушами в ожидании дороги. За горсть серебряных лян командир выбрал самого лучшего скакуна.

— Надеюсь, ты не играешь на две стороны, старик, — командир ухватил его за воротник и, притянув к себе, заговорил свистящим шепотом. — И они не предупреждены о гостях.

— Нет-нет, ваша светлость, — заверил старейшина, на всякий случай еще старательно мотая головой, отчего длинные седые усы смешно и жалко подрагивали. — Никто не знает, я никому не сказал.

— Хорошо, — командир оттолкнул его и вывел первым из конюшни своего вороного. Остальные

потянулись за ним и точно так же незаметно и тихо вышли со двора.

— Погода сегодня сухая, сегодня сухо и ветрено, остерегайтесь пожара, — оповещал из-за угла мерный и ленивый голос сторожа. Сторож вышагивал по узким извилистым улочкам и бил колотушкой в кожаный бубен, и густой и гулкий звук эхом разлетался по спящей долине. Хозяева домов закрывали окна и двери от ветра, задували свечи, и вскоре городок совсем погрузился в темноту. Спал и господский дом с большим, просторным сыхэюань и фонтаном в саду.

Отряд окружил ворота, несколько человек ушли вглубь переулка, чтобы встать у заднего выхода. Немного помедлив и прислушавшись к звукам улицы, их предводитель махнул рукой первым троим вооруженным людям, и они, с легкостью преодолев забор, ворвались во внутренний дворик, бесшумными тенями взлетели по лестнице на второй этаж и принялись обходить открытую каменную галерею. Следующие трое обосновались на первом этаже, окружив все входы и выходы, еще трое заняли позиции в саду, спрятавшись за густым зеленым кустарником, и командир со своими ближайшими помощниками вошел в дом первым, выломав дверь и бросив на пол в передней пылающий факел.

Рыжие всполохи огня замелькали за непрозрачными шелковыми занавесками. Дом сразу же проснулся, наполнился шумом, криками и женским плачем, где-то закричал ребенок. Слуги и охранники подоспели на защиту, но люди с темно-синими повязками на черных доспехах не знали пощады и, казалось, не умели уставать — чистый дощатый пол и каменные лестницы сделались темными и скользкими от крови.

Девочка проснулась от едкого запаха дыма и доносящихся снаружи грубых чужих голосов. Сквозь полудрему она слышала звон металла и шум совсем рядом, и окончательно разбудил ее полуночный холод, когда она встала босыми ногами на остывший к ночи пол. Неожиданно дверь в ее покои распахнулась, и вбежал старший брат Сан, а за ним на пороге появилась высокая, плечистая фигура отца: почему-то он был в доспехах и с мечом в руке, а брат донельзя взволнован и бледен.

— Тао-эр[1] , скорее одевайся, — он бросил ей на плечи меховую накидку. — Надо спешить, если хотим выжить!

— Что случилось, гэгэ[2] ? — сонно протирая глаза, девочка ухватила его за руку. — Отец, почему все кричат?

— Скорее, Тао-эр, не задавай вопросов! — брат поспешно выталкивал ее из покоев.

— Мамина шпилька! — вскрикнула Цзинь Тао и рванулась назад. — Гэгэ, подожди, я возьму ее!

Цзинь Сан подождал мгновение, пока сестра схватила со стола деревянную шпильку с нефритом, и, лишь только они успели выйти и захлопнуть дверь, как в покоях полыхнул шелк занавесок. За окном метались неясные тени, трещало пламя и слышался звон мечей. Отец, приобняв за плечи обоих, повлек их за собой в сторону тайного хода, который вел из поместья сразу к реке — когда-то его выкопали на случай пожара, но за все двадцать лет, что здесь жила семья Цзинь, случай им воспользоваться появился только теперь.

Пока они бежали, пригибаясь и прячась то за камнями, то за деревьями, то за высоким каменным бортиком фонтана, Цзинь Тао наконец разглядела людей во всем черном, с мечами, топорами, синими перьями на шлемах и синими повязками на предплечьях. Они все были вооружены и превосходно умели сражаться, а значит, нападение было не простым хулиганством.

Дом горел у них за спиной. Огонь уже перекинулся на постройки, выл и ревел, бросаясь на беззащитное дерево, и с грохотом рухнула кровля на передней части здания. Цзинь Тао испуганно вскрикнула и закрыла лицо руками, но потом раздвинула пальцы и осторожно приоткрыла один глаз, боясь потерять из виду отца и с ужасом глядя, как рушится их дом и стирается в пепел прошлая жизнь. Цзинь Сан сгреб ее за воротник ханьфу и потащил за собой в укрытие, и она послушно побежала следом, подхватив длинный и грязный подол.