Снайпер
Шрифт:
Поэтому Саша, предварительно внимательно осмотревшись, не видит ли кто, осторожно выбрался на дорогу с веткой, аккуратно перекрыл ею проезжую часть так, чтобы оставался объезд. Но сделал его таким образом, что притормозить пришлось бы обязательно; и после всех предварительных процедур, удовлетворенно вернулся обратно. Обрызгался жидкостью от комаров, и приготовился долго и нудно ждать.
Послышался шелест шин, и в направлении Гремячего проследовала новая «шестерка». Саша с чувством глубоко удовлетворения убедился, что, как он и предполагал, водитель аккуратно объехал препятствие на дороге,
— Знаю я этих русских! — засмеялся снайпер, — будет вертикально объезжать, но из машины не вылезет никогда.
Он посмотрел на часы, сладко потянулся, и начал тщательно собирать винтовку. Саша не торопился: наступали сумерки, громче загудели комары, лаяли собаки в цыганском поселке, и доносился крик играющих детей.
Снайпер осмотрел место в прицел: все работало идеально, и он почувствовал хорошо знакомое, нарастающее возбуждение. Ему стало понятно, что уйти просто так, не выстрелив, он не сможет, а стрелять в белый свет как в копеечку он не привык.
— Значит, сегодня кто-то умрет, — тихо сказал он сам себе, и принялся насвистывать какую-то популярную мелодию, названия которой не знал.
Саша оставил винтовку и велосипед в засаде, а сам переместился в ту точку наблюдения, откуда идеально просматривалось место ожидаемого приезда личностей в американской машине. Снайпер воспользовался услугами бинокля для обзора местности, но ничего нового не увидел, поэтому он отложил бинокль в сторону, и просто спокойно лежал на спине, глядя в небо, где уже показывались первые звезды.
Проехали мотоциклисты, и опять на пятнадцать минут все стихло. Саша все чаще посматривал на часы, прикидывал, сколько он может позволить себе подождать, и что все-таки делать, если «Форд» не приедет.
Но он приехал.
Еще до того, как снайпер смог разглядеть машину, в сердце что-то кольнуло, и он ни секунды не сомневался, что это ОНИ. Света, разлитого в вечернем небе, уже не хватало для точного опознания, но все же, пусть смутные, очертания автомобиля, подъехавшего к первому коттеджу, можно было легко определить. Снова из «Форда» вышла пара крепких парней с бритыми затылками, которые уверенно заколотили в ворота. Снова вышла к ним молодая цыганка, открыла, по всей видимости, запор, и впустила их в глубину двора. Навстречу вышел молодой цыган, и проводил приезжих внутрь дома.
Саша, принуждая себя действовать спокойно, не торопясь перебрался к месту будущей стрельбы, взял винтовку в руки, поцеловал ее и прижался к ней щекой.
— Поработай для меня еще немного, милая. Я люблю тебя! — признание в любви вышло само собой, естественно, и снайпер счастливо засмеялся.
Это слово — «люблю», вызвало какие-то смутные ассоциации в памяти. Что-то связанное со Стивеном Кингом; что-то вроде автомобиля по имени «Кристина», или вроде того; как парень любил свою машину, и то ли он убивал, то ли она за него убивала. Но ненормальность той, книжной, ситуации заставила Сашу поежиться, и улыбаться он перестал.
Пока он тут, в засаде, разбирался с вопросами любви и ненависти, «Форд» уже выезжал на асфальт, чтобы ухать из Новопетровска. Ветка лежала на дороге никем так и не тронутая, в том положении, в котором оставил ее Саша, и он уже точно понял, что
«Форд» ехал так быстро, что на мгновение у Саши мелькнула в голове невероятная мысль, что автомобиль не станет тормозить, а просто перемахнет через препятствие и умчится дальше, но нет — машина плавно замедлила ход и приняла вправо, в Сашину сторону, чтобы произвести объезд. В это мгновение снайпер открыл кинжальный огонь. Он не остановился, пока не выпустил в салон автомобиля весь рожок. «Форд» плавно съехал в кювет, и, наткнувшись на какое-то препятствие, заглох.
— Прекрасно! Чудесно! Замечательно! — бормотал снайпер, лихорадочно натягивая тонкие резиновые перчатки на руки, — в кювете это намного лучше, чем на асфальте, не видно никому.
Он справился с перчатками, отбросил винтовку — перезаряжать ее уже было некогда, и рванулся к машине.
Водитель уткнулся лицом в руль, бессильно свесив руки вдоль туловища. Его сосед уставился мертвыми глазами в лобовое стекло, а отвисшая челюсть придала ему такой удивленный вид, как будто он молча спрашивал: «А что случилось-то со мной, а?».
Серебристый кейс был зажат у него между ног. Саша рывком распахнул правую переднюю дверцу, выдернул его у мертвеца, и ни на секунду не задерживаясь, помчался назад.
Никогда еще он так не нервничал. Кое-как, с грехом пополам, собрал свои орудия производства, снял с багажника велосипеда большой пакет «особой прочности», положил туда оба кейса, и дал ходу.
Саша ринулся вдоль дороги понизу, в сторону Гремячего. Он заранее наметил себе путь отступления, и теперь стремился к грунтовой дороге, проходившей от хутора к Новопетровску; по ней особо трудолюбивые новопетровцы гоняли на пастбища коров, но теперь было уже довольно поздно — скот давно прошел в Новопетровск, к хозяевам. И там не должно было быть, по идее, ни одного человека. Но и в самом крайнем случае, даже если его кто и увидит, в сгустившейся темноте не разглядит, и не сможет потом описать. Так что все было совершенно безопасно.
Удалившись от места экспроприации, как ему казалось, на достаточно безопасное расстояние, Саша все же не выдержал, остановился, и осмотрел свою добычу. Он открыл кейс, и присвистнул. Там лежали деньги: и в пачках, и россыпью; российские денежные знаки вперемежку с иностранными.
— Похоже, парни не одну точку сегодня объехали. И, наверное, не только в Новопетровске были. Что-то слишком много получается для нашего маленького поселка. А вообще-то, это все очень здорово. Просто превосходно.
Саша, при виде денег, как-то даже забыл о текущем моменте, что-то размечтался, но со стороны цыганского поселка раздался яростный лай собак, и снайпер очнулся.
— О черт! — выругался он, достал из кармана веревку, и привязал пакет с кейсами к багажнику.
Саша поблагодарил Бога, что пакет выдержал, не порвался на пути отступления, и дал обет поставить в местной церкви четыре самые толстые свечи за успех операции. И денег пожертвовать. Но в определении размера затруднился: решил, что сначала нужно подсчитать, сколько же ему досталось.