Чтение онлайн

Блондина я, кажется, попортил изрядно, правая рука его была красной от крови, и он держал ее на весу, глядя на меня обезумевшими глазами. Был он в шоке, и я без труда овладел его пистолетом. Откуда-то снизу вопил травмированный Миша. Потом к голосу Миши присоединился голос Николая, который ругался матом, пытаясь выпытать у Совы подробности

случившегося, но тот лишь выкрикивал в беспамятстве:

– Нога, нога, моя нога…

Была у меня надежда, что Николай, бросив подельников, скроется на моем «Форде», дабы не искушать судьбу. Но это была тщетная надежда, мой противник не принадлежал к типу людей, которые прощают своих врагов.

– Зря, Игорек, ты это сделал, – раздался снизу его уверенный и почти спокойный голос. – Мог бы дожить до пенсии.

На помощь извне я не надеялся. Маловероятно, что в расположенном в полукилометре поселке могли слышать нашу стрельбу. А если и слышали, то вряд ли обратили внимание. Кому какое дело, что там происходит на давно заброшенном заводике.

А на заброшенном заводике два человека играли в прятки. В детстве это было моей любимой забавой. Я умел двигаться бесшумно и находить укромные уголки в самых неожиданных местах. Сейчас силы были явно неравные. У Николая две руки, а у меня только одна, да и та левая, и вдобавок ко всему – окровавленный бок с раной, пусть и неглубокой, но весьма болезненной, мешающей быстро двигаться. И в довершение ко всем неприятностям я родился правшой, и с левой руки если и мог попасть в цель, то с весьма небольшого расстояния. Зато Николай себя не стеснял и упражнялся в стрельбе с завидной регулярностью. Во всяком случае, он уже дважды мог в меня попасть, а моя пуля ушла так далеко от объекта, что исторгла из его груди откровенный смех.

– Кто учил тебя так стрелять, сержант?

Положим, стрелять меня учили грамотные инструкторы, просто силы у здорового поболее, чем у раненого. В дискуссию с Николаем я, однако,

вступать не стал. Николай быстрее двигался, точнее стрелял, а потому у меня была только одна возможность уравнять шансы: сблизиться с ним до расстояния пяти-шести метров и выстрелить первым. Причем сделать это нужно было как можно скорее, ибо от потери крови у меня кружилась голова, а тело все неохотнее выполняло команды перевозбужденного страхом мозга.

Я стоял за углом и ждал, считая шаги уверенно передвигающегося Николая, по моим прикидкам ему оставалось сделать еще десять шагов до рандеву, но моего терпения хватило только на то, чтобы досчитать до шести. Я вывернул из-за угла и выстрелил почти сразу же, не целясь. А потом прыгнул вперед, вложив в удар рукоятью пистолета все оставшиеся силы. Кажется, я на минуту потерял сознание, возможно, беспамятство длилось дольше. Во всяком случае, очнулся я раньше Николая и успел ногой отбросить его пистолет в сторону, а потом отполз шагов на пять назад и сел, прислонившись спиной к стене.

Удивительно, но я попал в Николая, правое плечо его было темным от крови. А удар рукояти пришелся в челюсть. Во всяком случае, именно за челюсть он схватился левой рукой, едва успев открыть глаза. Впрочем, челюсть, кажется, не слишком пострадала – то ли удар пришелся скользом, то ли силы мне изменили.

– Ну вот и приехали, – сказал я ему.

– Куда? – спросил Николай, не успевший вырваться из пут беспамятства.

– К теще на блины.

Он наконец очнулся и взглянул на меня вполне осмысленными глазами:

– Ты не выстрелишь.

– Ну почему же, Коля. Я ведь солдат, а ты вышел на тропу войны. Здесь убивают, ублюдок, слышишь, убивают. Но тебе я дам шанс. У тебя в кармане мой мобильник. Набери номер милиции и расскажи все, как было. А иначе сдохнешь, понял, сволочь, сдохнешь! Звони, Коля, звони.