Чтение онлайн

Он ездил по узким, маленьким улочкам между трейлерами и наблюдал за людьми, которые были похожи на героев мультиков, толстые, дородные американцы в шортах, их жены с аккуратными прическами и множество предоставленных самим себе детей.

“Надо осмотреться и быть поосторожнее, – подумал Боб. – Я, наверное, обращаю на себя внимание”.

Но никто даже не смотрел в его сторону, потому что все слишком глубоко были погружены в свои собственные дела.

И тут он увидел ее имя на почтовом ящике, рядом с которым были две буквы “Д.М.”, указывавшие на ее профессию.

Суэггер помнил адрес

наизусть. Все конверты возвращались обратно нераспечатанными, письма – непрочитанными, просто заклеенными в большие по объему конверты. А цветы, которые он посылал каждый год к четырнадцатому декабря?.. Она, наверное, их просто-напросто выбрасывала. Ни разу ни одного знака благодарности в ответ. Да, женщины всегда так поступают. Джули Фенн не изменила свою фамилию и даже никогда не пыталась этого сделать. Скорее всего, она просто не позволит ему переступить порог ее трейлера… Прошлое должно оставаться в прошлом, потому что возвращение к нему, как правило, приносит людям слишком много боли.

Боб сидел в машине и смотрел на ее жилище: трейлер был старенький, но аккуратный и ухоженный, с маленькими чистенькими окнами и стоящими за ними цветами. Женщины всегда живут в уюте и чистоте. Сам трейлер был коричневый, по углам обшитый белым пластиком. Аккуратно, очень аккуратно.

А если, предположим, ее нет сейчас дома? Но рядом с трейлером стояла машина, которая, скорее всего, принадлежала ей. И имя тоже было ее, как раз то, которое он помнил. А вдруг она там не одна? Почему бы и нет? Ведь она женщина, почему бы ей не иметь мужчину?

Но он чувствовал, что мужчины там нет.

Выключив двигатель, он нетвердой походкой направился к двери. Подойдя, негромко постучал.

Раньше Боб никогда не видел эту женщину, только на фотографии. Но, когда она открыла дверь, он сразу же ее узнал. Тогда, во Вьетнаме, глядя на ее фотографию, он старался угадать, какая же она на самом деле. Тогда Джули она была молодой и красивой; сейчас же перед ним стояла не такая молодая, как тогда, но по-прежнему на редкость красивая женщина.

Выражение ее лица было упрямым, кожа смуглой, с тоненькими лучиками разбегающихся от уголков глаз морщин, которых, впрочем, было очень мало; серые глаза смотрели на него сквозь стекла очков с неописуемым изумлением. Волосы были светлые, почти как у блондинки. Стоявшая перед ним высокая, стройная женщина молча смотрела ему в глаза, которые сейчас можно было сравнить разве что с безжизненной пустыней.

На ней были джинсы и какой-то пуловер, на лице не было даже следов косметики, и красивые густые волосы были собраны на затылке в хвостик. В руке Джули держала книжку, скорее всего, какой-нибудь роман.

– Да? – вопросительно протянула она, и по лицу ее пробежал легкий испуг. У него не было ни малейшего представления о том, что надо говорить. Он не общался с женщинами уже в течение долгих лет.

– Простите, – сказал он, – простите за беспокойство, мэм, и за мой внешний вид. Меня зовут Суэггер. Боб Ли. Я знал вашего мужа по службе в морской пехоте. Мы были большими друзьями.

– Вы… – начала она. А потом снова повторила: – Вы?

Сказав это, женщина замерла, и на ее лице промелькнула гримаса боли. Он видел, как тщательно она его рассматривает:

его небритое, заросшее, покрытое потеками грязи лицо, неряшливую, оборванную рубашку с темно-бурыми пятнами запекшейся крови, его воспаленные красные глаза; он сам чувствовал исходящий от него острый, кислый запах мужского пота – да, последнее время ему было не до гигиены. Вероятно, она заметила не только это, но и то, что он выглядел абсолютно беспомощным. Боб знал, что сейчас полностью отдал себя в ее руки. Его опять начал бить озноб, он закачался…

– О Господи, как вы ужасно выглядите!

– Да, за мной охотится весь мир, причем за то, чего я совсем не делал. Я ехал двадцать четыре часа без остановки. Я приехал к вам, потому что…

Она пристально посмотрела на него, как бы говоря: “Хорошо, если это так”.

– …потому что он говорил, что рассказывал вам обо мне в своих письмах. Это были самые приятные моменты в моей жизни, и если вы верили тому, что писал вам ваш муж с войны, то, может быть, поверите и мне, если я скажу, что все, что обо мне говорят, – неправда, а я действительно нуждаюсь в вашей помощи. Это мой последний шанс. Вы можете впустить меня, а можете вызвать полицию. Так или иначе, но мне больше деваться некуда.

Джули все так же внимательно смотрела на него.

– Вы поможете мне, миссис Фенн? Мне больше некуда идти…

После непродолжительной паузы она наконец произнесла:

– Вы… Я знала, что вы придете. Когда я услышала об этом, я сразу поняла, что вы придете.

Боб вошел в трейлер. Она уложила его в постель, отбросив в сторону покрывало и простыни. Весь мир куда-то провалился.

– Пойду отгоню машину куда-нибудь подальше, – сказала она, и это было последнее, что он слышал, прежде чем провалился в пустоту.

Бобу приснился Пайн. Он увидел его как раз в тот момент, когда прозвучал выстрел Соларатова и Пайн окликнул его по имени. Боб повернулся прямо на вспыхнувшее пламенем дуло, всю комнату осветило, раздался дикий грохот, и он понял, что больше им не нужен и на прощание они дарят ему эту пулю в грудь. Ему снилось, как он падает на колени, весь кипя от ярости и бессилия, а потом – на пол.

Сон снова и снова прокручивался у него в голове: пламя выстрела, падение и понимание того, что игра уже проиграна. Он чувствовал, что кричит. Наконец он проснулся.

Судя по всему, уже было утро. Он чувствовал себя намного лучше, его раненая рука была туго прибинтована к груди. Все тело было чистым. Кто-то обмыл его губкой. Он был без одежды. Натянув повыше шерстяное одеяло здоровой рукой, он ощутил себя еще более уязвимым. Боб зажмурился, сглотнул слюну и внезапно почувствовал, что ужасно хочет пить. Ноги ныли, голова раскалывалась, на руке почему-то тоже были бинты, она болела. Черт, его ведь сюда тоже ранили, а он совсем об этом забыл.

Боб огляделся, изучая комнату: звукопоглощающий потолок с ровными и аккуратными рядами дырочек, какие-то занавесочки, сквозь щели в которых пробивалось солнце, хотя, если не принимать это во внимание, комната была достаточно темной и маленькой. Рядом с ним на столе стоял графин с холодной водой. Он приподнялся и, налив себе целый стакан, выпил его одним глотком.