Сначала отвести беду...
Шрифт:
— Посидите тут, Максим Сидорович. Я отлучусь не на долго, а вы пока подробно напишите о двух вещах. Вот вам бумага, ручка у вас есть. Напишите, во-первых, правду о вашей учёбе в институте. Не стоит дальше врать, мы ведь уже точно знаем, что Киевский юрфак вы не окончили, выбыли после третьего курса…
— После четвёртого…
— Ну, это вы уточните. И второй вопрос осветите: господин Паученков. Всё, что вы знаете о его служебных полномочиях и фактах их превышения…. Выходить из кабинета не следует. А я скоро вернусь.
Радков внимательно осмотрел свой стол, подёргал, — заперты ли, — ящики и вышел.
Он
Обсудив последние факты и предполагаемое бегство Паученкова (из Тулы сообщили, что местный "народный благодетель" уже неделю отдыхает в Карловых Варах и никак не может ожидать гостя из Москвы), собравшиеся решили, что он, Ричард Паученков и является тем "некто", которого они вычисляют. Об этом же говорит и факт, что хозяин гаража, микроавтобусом которого воспользовались бандиты, почти опознал на фотографии Паученкова таинственного Шермана. "Почти" — потому что Шерман был в очках и с небольшими усиками. И ещё потому, что Шерман прихрамывал и опирался на массивную трость. Незатейлевая маскировка для короткого контакта!.
Кличко согласился и с предложением о целесообразности кратковременного задержания Пилецкого.
— Пусть настоящие грабители будут довольны, — сказал он. — Ну а охламону этому следует сказать, что задерживаем его в его же интересах. Он уже и сам понимает, что оказался между двух огней. И тот, бандитский, страшнее.
— Согласен, Вячеслав Сергеевич. Он всё же знает кое-что о своём начальнике, только мы не знаем пока, что именно спросить. А он ответит. Он уже шкурой почувствовал, что Лукинов его вчера из под пули вывел. Кто знает, поможем ему сейчас, может ещё человеком стать!
— Наивен ты, Владислав Викторович. Мужику — за 30 уже. И воспитывался не в гимназии.
— И всё же… Ладно, пойду посмотрю, что сочинил господин Пилецкий. Кстати, вы, майор, попросите наших коллег из ГИБДД посмотреть не только за тульской дорогой. Хрен его знает, этого Паученкова, в какую сторону он подался?
— И выехал ли вообще? Если решил в бега податься, то и в Москве поискать следует. В столичном муравейнике много запутанных ходов.
— Подождём до вечера. До утра. Завтра решим.
Радков и Шифер вышли вместе. Радков вернулся в свой кабинет, а майор пошёл организовывать незримую встречу Паученкову, если он всё-таки вернётся сегодня домой.
Подполковник, стоя возле стола, просмотрел исписанные Пилецким листки. Вздохнув, положил их на стол. И, дружелюбным тоном оправдывая обращение "на ты", сказал:
— Видно, нам с тобой ещё говорить и говорить. Не всё ты, Максим, написал. Надеюсь, сам понимаешь, что придётся тебя пока задержать, что, впрочем, в твоих интересах. Попрошу тебя в приличной камере подержать. Не возражаешь?
— Как будто бы моё согласие требуется… — вздёрнулся было Пилецкий, — но с явным облегчением закончил — не возражаю.
Радков засмеялся и вызвал конвой.
Фрагмент 26
Лекторий Фонда работал бесперебойно.
Василий Иванович нашёл общий язык с обоими лекторами.
И Бондаревский и Полякова строили лекции так, чтобы у слушателей возникали вопросы. Это было достаточно просто, так как сопоставление в лекциях нынешней жизни и недавнего прошлого задевало людей за живое. И после лекций в аудитории всегда оставалось 5–7 заинтересованных слушателей, готовых не только спрашивать, но и спорить.
Костеренко обязательно участвовал в этих разговорах и, как правило, после этого в его списках будущих членов партии РВС появлялись новые фамилии и адреса.
Лекции проводились, практически, два раза в неделю, Костеренко же искал и находил новые помещения для выступлений.
"Географию" лектория необходимо было расширять, так как зона притяжения каждого из импровизированных залов была невелика. Правда, на каждую лекцию по новой теме приходили и новые слушатели. Вероятно, молва об интересных лекциях и беседах расходилась.
Несколько раз Костеренко замечал среди слушателей и участковых милиционеров. Но никаких вопросов у них не возникало, а оба лектора могли предъявить удостоверения Фонда и копию свидетельства о его регистрации.
Лев Гурыч был удовлетворён статистикой работы лектория, но хотел знать подробности. С этой целью он пригласил к себе "на чай" обоих лекторов.
Мария рада была принять гостей.
В последнее время её занятость в театре заметно сократилась. Наглый напор масс-культуры давил не только на психику людей, но и на театральную классику. Главный режиссёр и худрук держались из последних сил, но вынуждены были отступать, отдавая сцену всевозможным "ревю" и "мюзиклам", в ущерб классическому репертуару. Марию это бесило, но она понимала ситуацию, знала, что такая же картина характерна для многих театров столицы. Даже такой прославленный на всю страну коллектив, как "Театр на Таганке" усилиями широко рекламируемого Юрия Любимова в значительной степени потерял своё лицо, заимствуя далеко не лучшее из театрального опыта заокеанских властителей сценических мод. Мария очень переживала…и всё чаще сидела дома, так как сцена была занята чем-то, как она выражалась, непотребным.
Когда Лев сказал ей о желании пригласить в гости лекторов, она сразу решила принять участие в общем разговоре и затронуть вопрос о деградации искусства, в частности сценического и посоветовать включить его в тематику их выступлений.
— Ты зря не придаёшь должного значения этой теме, — сказала она мужу. — Сцена и музыка — это неразрывное целое. А музыка сегодня очень занимает молодёжь, в том числе подростков Через 4 года на следующих выборах, на которые ты делаешь ставку, эти пацаны и девчонки станут избирателями. Ты обязан думать об их нравственном воспитании.