Сначала кофе

Ася

Обед — адское время. В зале просто пекло. Даже по вечерам я так не устаю. После рабочих будней и в выходные люди приходят в ресторан отдыхать и расслабляться. Садятся, заказывают, пьют, едят, неспешно разговаривают. Обслуживать таких гостей не особенно хлопотно. Другое дело, когда народ прибегает в мыле, чтобы быстро закидать в себя обед и рвать обратно на службу. Соответственно, столы освобождают-занимают чаще, и нам, официантам, приходится попотеть, чтобы все успеть и ничего не перепутать.

Признаюсь сразу, я не самый проворный сотрудник.

Женька, друг, с которым мы снимаем квартиру, называет меня локальной катастрофой. Дома я вечно что-то крушу, поджариваю до углей, теряю и разливаю. На улице раз в сезон слякоти и дождей обязательно падаю в лужу, а зимой каждую неделю поскальзываюсь. Летом? Ну, летом еще ничего.

Каким-то чудом меня взяли в официантки с такой координацией. Вернее, с ее отсутствием. К слову, справлялась я неплохо. Как ни странно. Мне очень хотелось заработать денег и поехать на новый год в Прагу. Или просто зимой. На худой конец, осенью. Но точно не летом.

Женька ржал, что я просто обязана брякнуться в чешскую лужу и или отбить себе копчик на Карловом мосту. Я только посылала его с этими шуточками, а сама упорно ходила на работу. Все лето вместо заслуженного отдыха я собиралась вкалывать и зарабатывать.

Мне удалось устроиться в дорогой ресторан с символичным названием «Прага». Местные цены казались мне космическими, а чаевые безумно привлекательными. Почти такими же привлекательными, как перспектива отбить копчик на Карловом мосту.

Правда в обед у нас была очень демократичная политика быстрого обслуживания. Со всего центра стекались клерки и прочая мелочевка, чтобы быстро перекусить. Зал превращался в подобие столовой хай-класса. Только с обслуживанием, а не очередью и раздачей. Клиенты чаще всего расплачивались картами. Опять же для удобства и экономии времени. Чаевые мало кто оставлял, или это были сущие копейки.

Я всегда завидовала Гале. Она была самой опытной и симпатичной из всех официанток. Ее постоянно отправляли обслуживать вип-залы. Их чаще всего бронировали для важных обедов всякие солидные дядьки. Ели они не торопясь, на чай оставляли щедро. Галя даже успевала обслуживать сразу два випа. Редко, когда она делилась своим неприкосновенным правом обслуживать особенных гостей. Если только в запарке вечером, но обеды всегда брала на себя.

Вздохнув, я в очередной раз запретила себе завидовать. К тому же представляла, как буду волноваться, обслуживая элиту. Мои чудо-ноги обязательно подведут, и я красочно загремлю. Руки задрожат. Скорее всего, что-нибудь разолью или разобью. Я сразу посчитала стоимость тарелок и испорченных блюд, прибавила штраф за неподобающее поведение, и от моей зарплаты осталось… Ничего не осталось. Это я осталась должна.

Передернув плечами, я отогнала от себя и эти бредовые мысли, быстро собрала посуду со стола и поспешила на кухню. Ну их, эти чаевые. Себе дороже. Я лучше потихоньку, аккуратно, чтобы падать на Карловом, а не на работе.

— Закрыла третий, — крикнула я, составляя посуду.

— На пятом крем-суп, вода, салат уже готовы, — ответствовал мне повар, — можешь забирать.

Я направилась к раздаче, чтобы составить на поднос блюда, но тут меня одернула администратор Катя.

— Ася, нет. Стой.

Она схватила меня за рукав рубашки, оттаскивая от раздачи.

— Галибин, возьми пятый стол. Уже половина заказа готовы, — обратилась она к новенькому стажеру,

который тоже принес грязную посуду.

— Хорошо, — бодро ответил Ваня.

А Катя тем временем вела себя очень странно. Она отвела меня в уголок, убрала мне за уши непослушные кудряшки, подтянула хвостик, разгладила рубашку ладонями.

— Так, вроде нормально. И ты симпатичная вполне. Господи, за что мне это?

— Кать, что происходит? — Обратилась я к ней, совсем растерявшись.

— Галка куда-то пропала.

— Что?

— Говорю, Федотова умотала перед обедом. Отпросилась в аптеку. И нет ее до сих пор. Понимаешь?

— Не очень, — призналась я.

У Гали бывали вспышки звездной болезни. Она могла смотаться на час с работы, и Катя ей прощала, но чтобы пропасть совсем.

— В общем, — продолжала нервно говорить и приглаживать мою форму администратор, — у меня вип заказан, еда почти готова, а официантки нет. Поэтому ты пойдешь.

— Я? В вип?

— Именно, Ася.

— Нет-нет. Я не могу, — почему-то сразу вырвалось.

Снова очень четко представилось, как я валюсь кубарем.

— Можешь. Обязана, — отбарабанила Катя, — Веди себя естественно. Как обычно. Только очень вежливо. Кирилл Александрович не выносит грубиянов.

Кирилл Александрович.

Я похолодела.

Нечаев.

Кто угодно, но только не он. Этого засранца боялась даже кокетливая услужливая прилипала Галька. Она трижды крестилась, когда шла его обслуживать. Даже очень объемные чаевые не восполняли ее морального ущерба. Нечаев каждый раз что-то да выговаривал. То сама она плохо выглядит, то суп остыл, то обивка на диванах стерлась. Вроде бы и ничего особенного, можно пережить, но Галя все это рассказывала с такими перепуганными круглыми глазами, что мы все невольно верили — Нечаев просто демон какой-то.

Я видела его несколько раз, здоровалась по правилам заведения, натягивала улыбку, а потом обязательно брала минутку паузы, чтобы отдышаться. Его глаза, голос, весь вид внушали какой-то неземной трепет. Всегда в костюме, отутюженный, собранный и серьезный. Он склонял голову в снисходительном кивке, как король.

Все официанты автоматически вытягивались при нем по струнке, а у администраторов начинали дрожать колени. И каждая гостья в зале, что замечала его появление, провожала томным взглядом. Да, паршивец так же хорош, как и суров. Высокий, подтянутый. Широкие плечи, длинные ноги, ни намека на живот, хотя ему точно уже за тридцать. И лицо. Очень мужское какое-то лицо. Без слащавости и миловидности. Пронзительные глаза, волевой подбородок, острые скулы и вечно искривленные губы. Словно у нас в фойе плохо пахнет, или у него вечный запор.

Если игнорировать последнее, то Нечаева легко можно назвать чертовски красивым. Все это мерзкое совершенство венчала густая шевелюра каштановых волос. Они всегда стояли дыбом по последней моде. Как корона.

Нет, согласитесь, так нечестно. Почему этому надменному типу досталось все и сразу? Признаюсь, мне было бы легче жить, будь его волосы не такими блестящими. Уверена, он делает укладку в салоне. Тот еще метросексуал.

Проходя мимо Нечаева, я не только тряслась от страха, но и чувствовала себя молью-неудачницей. Поэтому Катино заявление, что мне придется обслуживать этого франта, сразу заставило колени и руки трястись. Я попыталась отказаться от такой высокой чести.