Чтение онлайн

— Неплохая идея, — сказала Таня. — Только много ли членов наберется для такого Союза?

— Увы, — откликнулся Сырцов, — приличные люди никогда не объединяются, как учит опыт истории. Они всегда гибнут в одиночку.

Когда прощались, обменялись адресами. Обещали встретиться. Но слова Сырцова оказались пророческими: они больше уже не встретились. И мастерскую русского гениального художника, выпавшего из потока истории, больше не посетили.

В Партграде возникла, естественно, и партия зеленых. Поводов для ее возникновения было более чем достаточно: Атом и химический комбинат отравили все окрестности города

и целые районы. Партия устраивала митинги, на которые собиралось множество народу. По мнению социологов, партия скоро может составить конкуренцию демократам на выборах местных органов власти. Чернов от нечего делать забрел на такой митинг как раз в тот момент, когда выступавший оратор говорил о необходимости закрытия всех атомных электростанций или о передаче их под контроль специальной комиссии ООН.

— Докатились, — проворчал кто-то за спиной Чернова. — Скоро потребуют передать под контроль НАТО все атомное оружие нашей армии. Вот сволочи!

Оглянувшись, Чернов узнал Кузьмина, с которым встречался летом 1984 года во время отпуска, проведенного в Красноармейске. Тот тоже его узнал. Едва дождавшись, когда, оратор закончит свою речь, Кузьмин громко спросил, известно ли тому, что такие атомные электростанции есть и в странах Запада, что на них происходят аварии, но что там никто не требует поставить их под контроль ООН, и не означает ли призыв оратора на самом деле предательство интересов нашей страны. В зале поднялся рев возмущения. Кое-кто начал аплодировать. На них зашикали. Во избежание недоразумений Кузьмин и Чернов поспешили убраться восвояси.

— Я изучил основательно все то, что у нас творится, — сказал Кузьмин, когда они выбрались на улицу. — И знаете, к какому выводу я пришел? Все эти политические партии, лозунги и программы суть просто потеря социальной ориентации или предательство. Надо всех делить на две партии: одна партия те, кто разрушает и предает страну, и другая партия — те, кто хочет ее спасти. Первая партия четко оформилась, вторая — нет. Нужно кристаллизующее ядро. Надо создать патриотический фронт национального спасения. Надо сначала общими усилиями спасти Россию, а потом разберемся и в наших социальных проблемах.

— Вы уверены, что это возможно?

— Нет. Но я хочу закончить жизнь с чистой совестью.

— А я уверен, что с нашим народом сознательно ничего не сделаешь. Все должно образоваться само собой. Как в трясине. Меня лично совесть не мучает. Меня мучает другой вопрос: почему мне как доперестроечный, так и перестроечный мир чужды?

— Ну и что вы надумали?

— Что это я им чужд. Моя проблема не имеет решения.

— Нет неразрешимых проблем.

— Верно, если уход в Небытие считать тоже решением.

Партград, как и всю страну, захватила эпидемия стяжательства. Для большинства партградцев и ранее приобретение жизненных благ было основным содержанием их жизни. Для одних это была просто необходимость что-то иметь для Самого примитивного существования, для других это было стремление что-то накопить про запас и для возвышения над нищенским уровнем большинства, для третьих это была страсть приобретения богатства. Особенно сильно болезнью стяжательства были заражены высшие слои общества, сраставшиеся с уголовным миром теневой экономики. Но все же соблюдались какие-то внешние нормы приличия, разоблачались какие-то преступные крайности. Теперь же все ограничения были сняты, преступность была фактически легализована, теневая экономика была признана одной из опор перестройки, всей материальной жизнью города и области завладели спекулянты, жулики, хапуги, взяточники, организованные банды. Стяжательство переросло в настоящую эпидемию. Все прочие ценности отошли

на задний план, стали средством стяжательства или были разрушены совсем.

Самым фундаментальным стремлением коммунизма было разрушить не только классы частных собственников, но и идеологию и психологию собственников. И это в значительной мере удалось в сталинские довоенные годы. После войны постепенно начался процесс поощрения собственничества. Это проявилось в разрешении частных дач, садово-огородных участков, кооперативных квартир и мелкого частного предпринимательства. Чиновники всех рангов стали обрастать собственностью. Началось сращивание партийно-государственного аппарата с преступным миром и превращение его самого в преступные мафии огромного масштаба. Взяточничество и использование служебного положения стали обычным делом. Так что эпидемия собственничества была подготовлена всем послевоенным развитием.

Многие партградцы и раньше бывали на Западе, привозя дефицитные вещи. Теперь же поездки на Запад стали повальными. Уму непостижимо, как люди ухитрялись это делать. Привозили сумки и чемоданы, битком набитые дефицитной одеждой, обувью, парфюмерией, сигаретами. Привозили видео, компьютеры, автомашины, бытовые приборы, порнографическую литературу, пластинки и кассеты с модной музыкой. Все это теперь продавалось за огромные деньги в специально открывшихся государственных, кооперативных и частных магазинах, а также в пешеходной зоне и на толкучках. Деньги стремительно обесценивались. Натуральный обмен и западная валюта вытесняли рубли. Валютные спекуляции, за которые раньше давали высшую меры наказания — расстрел, теперь совершались легально и даже поощрялись. В кратчайшие сроки создавались неслыханные богатства. В средствах массовой информации открыто заговорилио периоде первоначального накопления капиталов в Советском Союзе.

Бесчисленные делегации устремились во все страны Запада с целью установления деловых контактов и изучения методов рыночной экономики. Члены делегаций привозили все те же дефицитные и дорогостоящие вещи.

Белов и Миронов стали регулярно выезжать на Запад, Миронов — в качестве правой руки Гробового, который не владел никакими западными языками, Белов по приглашениям различных научных, культурных и деловых учреждений и фирм Запада. Они стали энтузиастами перестройки. При Брежневе, не уставали говорить они как в Партграде, так и на Западе, им затыкали рты, а о поездках на Запад они и помыслить не могли. Теперь они могли говорить безнаказанно все, что хотят, и могут беспрепятственно выезжать в любую страну мира. Они, правда, при этом умалчивали о том, что любые страны мира для них были лишь те, куда они могли ездить задарма и где они могли как-то поживиться.

В свою очередь, из западных стран в Партград стали приезжать представители многочисленных фирм, привозя те же вещи и скупая в Партграде музейные ценности, старые книги, иконы и… рубли. Квартира Белова стала своего рода опорным пунктом для таких бизнесменов из Швейцарии и Австрии. Они за западную валюту приобретали огромное количество обесцененных советских денег и каким-то путем переправляли их на Запад.

Партградские газеты стали писать о жуликах, наживших огромные деньги на трудностях со снабжением населения предметами потребления, просто как о деловых людях, предпринимателях, бизнесменах. Сами эти трудности умышленно усиливались или вообще создавались этими бизнесменами, причем — в содружестве с чиновниками аппарата власти. По официальным данным, опубликованным в Партградской правде, в области уже появилось более трехсот миллионеров, не скрывающих свои богатства. А сколько еще затаилось?! Короче говоря, стремительно складывался класс хищников, грозивший взять в свои руки всю власть над душами и телами людей.