Смертельные послания

После серии убийств проституток в лондонском Ист-Энде в конце 1880-х годов человек, получивший впоследствии имя Джек Потрошитель, занял видное место в анналах истории преступлений в качестве самого знаменитого серийного убийцы всех времен.

Убийства Мэри Энн Николс, Энни Чэпмен, Элизабет Страйд, Кэтрин Эддоус и Мэри Джейн Келли, однозначно приписываемые Потрошителю и называемые «канонической пятеркой», произошли в период с августа по ноябрь 1888 года в лондонском районе Уайтчепел. Однако общее число «уайтчепелских

убийств», произошедших в период с апреля 1888 года по февраль 1891 года, составляет десять, и исследователи как той, так и последующих эпох резко расходятся во мнениях по поводу того, кого из жертв остальных преступлений, которыми стали Эмма Смит, Марта Тэбрэм, Роуз Майлетт, Фрэнсис Коулс и Элис Маккензи, следует включать в список Потрошителя.

Последние убийства, с той или иной долей вероятности приписываемые Потрошителю, имели место в Нью-Йорке, и одно, совершенное при весьма схожих обстоятельствах, случилось в Новом Орлеане. Интересно, что все они произошли после того, как убийства в Лондоне прекратились, и поэтому привлекли пристальное внимание со стороны исследователей, которые вновь стали предпринимать попытки проникнуть в тайну Джека Потрошителя.

Войдя в зал, Камилла первым делом нашла глазами бармена Делани.

Одного взгляда на него было достаточно, чтобы моментально оценить обстановку: если он с тревогой смотрел из стороны в сторону, это означало, что в баре присутствуют либо детективы из местного полицейского участка, либо агенты Пинкертона, либо владельцы отеля, а если его голова была опущена, это был знак, что в баре уже слишком много девушек. Если же он смотрел вверх, это значило, что, даже если ты нашла клиента, все спальни заняты. И только если он просто улыбался, Камилла Грин понимала, что ей можно остаться в баре.

Делани натянуто улыбнулся и, как только Камилла кивнула ему, давая понять, что все поняла, тут же отвернулся, чтобы обслужить посетителя. В баре было многолюдно и шумно – звуки стоявшего в дальнем углу фортепьяно были едва различимы на фоне нестройного хора голосов каменщиков, уличных торговцев, портовых грузчиков и матросов. Камилла увидела по меньшей мере шесть знакомых ей девушек. Вероятно, Делани решил, что для субботнего вечера, когда заведение переполнено, это не так уж много. Чем больше юбок с оборками, тем дольше задерживаются мужчины и тем больше напитков они заказывают.

Но тут Камилла заметила, как одна из девушек поднимается по лестнице с клиентом. Бармен поднял глаза и пожал плечами. Размышляя, стоит ли здесь оставаться, женщина обвела взглядом зал в поисках потенциальных клиентов, которые могли бы заказать для нее выпивку, чтобы скоротать время, и не увидела никого, кто улыбнулся бы ей или хотя бы посмотрел на нее. «Эх, лет десять назад вы шеи свернули бы, глазея на меня!» – подумала Камилла. В последнее время ей все больше приходилось работать на улице, где сумерки и тени помогали скрыть возраст.

После

холодной улицы в баре было тепло и уютно, и женщина немного помедлила, прежде чем убраться оттуда. Ей никак нельзя было еще один вечер оставаться без работы – тем более в субботу. Уже в течение трех дней две ее крошки не видели ничего, кроме пшенной каши.

Она решила поработать немного на близлежащих улицах и, если ничего не выйдет, вернуться: к тому времени мужчины будут пьянее и менее разборчивыми.

Но не успела женщина отойти на расстояние десяти ярдов от двери, как услышала его голос:

– Привет… Вы искали кого-нибудь?

Камилла обернулась. Она не видела и не слышала, чтобы кто-то последовал за ней. Перед ней стоял неприметный мужчина среднего роста с каштановыми волосами и аккуратно постриженными усами и бородой. В баре он не привлек ее внимания. Выглядел этот человек достаточно прилично. Вполне подходящая кандидатура.

– Возможно, сэр, – ответила ему Камилла. – А вы искали себе даму на вечер?

– Да… искал.

На мгновение он опустил глаза, будто устыдившись своего признания. Это ей понравилось.

– Вы не хотите вернуться? Мы могли бы подождать минут десять, пока освободится номер.

– Нет… По-моему, там слишком шумно.

Может быть, и так, подумала она. Но скорее всего, ему не хотелось, чтобы люди видели, как он поднимается в номер с девушкой. Камилла увидела, что он бросил взгляд в сторону переулка за ее спиной.

– Хорошо. Один доллар, – улыбнулась она и подождала, пока деньги окажутся у нее в руке, после чего добавила: – Не кусаться и не рвать на мне платье, иначе это будет стоить вдвое дороже.

Пройдя до середины переулка, Камилла прислонилась к стене дома и приподняла платье. В этот момент раздался какой-то шум. Она резко повернула голову и увидела, что из бара, громко разговаривая, вышли трое мужчин.

Клиент придвинулся ближе к ней, чтобы заслонить ее от нескромных взглядов. Он не смотрел в сторону мужчин, но, казалось, видел боковым зрением каждое их движение. Было заметно, как напряглось его тело. Женщина уже испугалась, что он передумает и попросит назад свои деньги. Однако голоса стихли, и незнакомец расслабился. Теперь вечернюю тишину нарушало лишь цоканье копыт запряженных в кебы лошадей на Кэтрин-стрит и гудки пароходов, доносившиеся из расположенных неподалеку доков.

– Ну, давайте, – сказала она, подняв платье и нижнюю юбку до пояса.

Нижнего белья на ней не было, и она привычно ждала, когда он проникнет в нее.

Однако проникновение оказалось гораздо более глубоким, нежели Камилле доводилось испытывать когда-либо прежде, а снаружи она ощутила какую-то странную, теплую влагу.

У нее перехватило дыхание, когда он заглянул ей прямо в глаза.

– Не двигайся, – услышала женщина его голос. – Будет только хуже.

Она почувствовала, как он затрясся в процессе семяизвержения, и поняла, что внутри нее продвигается все дальше вглубь лезвие ножа. Железные пальцы сомкнулись на ее горле, подавив вырывавшийся наружу захлебывавшийся крик.