Смена полярности

========== Глава первая ==========

Гермиона не смогла бы назвать точную дату, когда без памяти влюбилась в Драко Малфоя. Она с трудом могла сказать, когда они из заклятых врагов превратились в малознакомых людей, изредка здоровающихся при встрече. Однако она ясно помнила, как однажды, после того как в мельчайших подробностях представила свидание в Милане, секс в Париже и свадебную церемонию на Британских островах, решила, что возможно, только возможно, чуточку увлеклась Драко Малфоем.

Осознание этого привело её в ужас. Влюбляться в Драко Малфоя

было никак нельзя. Прежде всего, они с Драко были давними врагами, а терпели друг друга только потому, что вместе работали. Во-вторых, его отец презирал её, несколько раз пытался убить, а сейчас, благодаря её показаниям, отбывал пожизненный срок в Азкабане. В-третьих, Драко Малфою нельзя было доверять: он переметнулся на сторону Ордена Феникса, когда стало ясно, кто одержит победу в войне, и только благодаря этому ему удалось избежать Азкабана. И в-четвёртых, и это главное, Драко Малфой был геем.

Да, Драко Малфой предпочитал мужчин.

Волшебное сообщество, как водится, узнало об этом из «Ежедневного пророка». Когда совы принесли почту, Гермиона, как и остальные преподаватели Хогвартса, завтракала. Она изо всех сил старалась не смотреть на Драко, но получалось это из рук вон плохо. Поэтому она обрадовалась возможности отвлечься и, как и все в Большом зале, немедленно открыла свежий выпуск «Пророка»: первую полосу украшал Драко, страстно целующийся с неизвестным парнем за «Дырявым котлом».

Наступила полная тишина, как после оглушительного взрыва. Весь парадокс ситуации не смогла оценить даже Гермиона.

С округлившимися от изумления глазами она пристально вглядывалась в фото, чтобы найти доказательства того, что это не её тайная страсть так пылко целуется с мужчиной. Но нет, это несомненно был Драко Малфой. Газетчики не пожалели денег на яркое цветное фото вместо обычного чёрно-белого. Нельзя было не узнать эти платиновые волосы до плеч, высокую, стройную, широкоплечую фигуру и волевой подбородок с лёгкой щетиной, который с неистовой страстью двигался в поцелуе.

«Мерлин, почему этот парень не я?» — подумала Гермиона.

Весь Большой зал уставился на Драко, который со скучающим видом просматривал статью. Он даже виду не подал, что заметил всеобщее внимание, а просто перевернул страницу и продолжил читать. Профессор Макгонагалл, нынешний директор Хогвартса, похоже, первой очнулась от шока, громко откашлялась и приказала ученикам вернуться к завтраку.

— Мистер Малфой, можно вас на секунду? — продолжила она, так резко поднявшись со стула, что тот упал на пол.

Драко неохотно закрыл газету и встал, мимолётно взглянув на притихших коллег. Он на секунду встретился взглядом со всё ещё удивлённой Гермионой и неторопливо направился вслед за профессором Макгонагалл, которая уже начала пробираться к выходу из зала.

В четверг вечером, когда у Гермионы только закончились занятия у второкурсников, она поняла, что всё ещё никак не может оправиться от шока. Не только она, но и вся школа. Как так получилось? Почему Драко предпочитал мужчин? Не его ли обвиняли в несколько беспорядочных

связях с девушками во время обучения в Хогвартсе? Как Гермиона могла ничего не заметить?

Подобные вопросы засыпали её с головой, но она попыталась убедить себя, что не полностью раздавлена, а всего лишь разочарована. Что всё к лучшему. Её увлечение, зная, что никогда не станет взаимным, вскоре зачахнет, как она и хотела. Она не имела никакого права желать такого мужчину, как Драко, и это откровение будто пробудило от долгого сна: не только он ей не подходил, но и она ему… по половому признаку.

Ругая себя и благодаря Мерлина за такую встряску, Гермиона начала наводить порядок на своём рабочем столе. Закончив, она вышла из класса, повернулась налево и тут же в кого-то врезалась. Она упала на пол, приземлившись на пятую точку с громким «Ой!», портфель вылетел у неё из рук, разбросав своё содержимое по полу.

— В следующий раз смотри, куда идёшь, Грейнджер, — послышался знакомый голос. Гермиона резко подняла голову, встретившись с мрачным взглядом Драко Малфоя. Он от столкновения не упал и теперь стоял сложа руки и буравил её взглядом. Он даже не потрудился ради приличия предложить руку помощи.

Разгневанная этой несправедливостью, Гермиона поднялась на ноги и отряхнулась.

— Я тебя не заметила, Малфой, — сказала она. Малфой ухмыльнулся, и сердце Гермионы забилось быстрее. Когда его ухмылка, призванная вызывать беспричинное раздражение, вдруг превратилась в ещё одну привлекательную особенность Драко Малфоя, Гермиона бы тоже не вспомнила.

Он наклонился ближе, глядя ей прямо в глаза, и её сердце ёкнуло. Он был так близко. Ох, так близко! Если бы у неё только хватило смелости податься вперёд и украсть поцелуй с этих губ, расплывшихся в ухмылке!

— Грейнджер, — сказал он низким, мягким голосом.

— Да? — прошептала она, вдруг понадеявшись, что он вот-вот её поцелует. Поцелует, иначе она сама это сделает, не спрашивая разрешения.

— Подлечи зрение, слепая курица. — Он выпрямился, обошёл её портфель вместе с разбросанным содержимым и направился дальше по коридору. Он отказывался носить учительскую мантию, что стало яблоком раздора между ним и профессором Макгонагалл, поэтому Гермиона успела полюбоваться на его широкие плечи, длинные ноги и волосы, взлохмаченные до состояния привлекательного совершенства.

Она глубоко вздохнула. Она безнадёжно влюблена в Драко Малфоя, несмотря на его неприязненное к ней отношение. Она жаждала, чтобы он прикоснулся к ней губами, целуя так же страстно, как и того мужчину из статьи. Но, увы, не случилось. И никогда не случится.

«Пока я не придумаю, что можно с этим сделать».

Но что? Что можно сделать, чтобы Драко Малфой заметил её? Она ведь была совершенно не в его вкусе. Что же делать? Она не могла просто подойти к нему и выразить своё восхищение. Ей бы не хватило наглости, да и вид Малфоя, держащегося за живот от смеха, стал бы ударом по её самолюбию. Нет, слова здесь не сработают. Как же быть тогда?