Чтение онлайн

А Генка — нет. Но ему хотелось. До дрожи в руках хотелось. Он иногда надевал белую выходную рубашку, вот именно дрожащими пальцами завязывал Ванькин алый галстук у себя на шее и, стоя перед зеркалом, поднимал правую руку в пионерском салюте.

— Будь готов, — говорил он сам себе. И отвечал себе же:

— Всегда готов.

Вся семья знала об его мечте, и Валентина, как-то спросила его:

— Ну хочешь я тебе куплю хоть сто галстуков?

Генка отрицательно помотал головой:

— Нет. Так будет не честно.

Той же ночью Генке приснился сон: будто

бредёт он по пустынной местности, и только нездешняя луна в нездешнем беззвёздном небе следует за ним, заливая всё вокруг ровным нездешним светом. Он спустился в русло высохшей реки и шёл, рассматривая свою тень на растрескавшемся дне. И давящее в барабанные перепонки космическое безмолвие окружало его. А потом он поднял глаза.

Мальчики и девочки в чёрных пионерских пилотках и чёрных галстуках молча стояли на холме и смотрели на него. Чёрный пионерский стяг неслышимо развевался в руках знаменосца. Барабанщики сжимали в мраморных руках палочки и придерживали свои инкрустированные серебром барабаны. Горнисты прижимали к груди титановые горны, ловящие отблески луны. И все Они смотрели на Него. И глаза на их белых, как мел, лицах были словно уголь из самого глубокого штрека, самой глубокой шахты.

— Здравствуй, Гена, — сказал мальчик, стоящий впереди всех.

— Здравствуйте, — ответил он, — а откуда вы знаете, как меня зовут?

— Мы всё про тебя знаем, — сказал мальчик.

— А кто вы? — спросил Генка.

— Мы Секретные Пионеры, — ответили ему. И ответ этот медленно растворился в пространстве. И Генка почувствовал, как знакомо дрожат его пальцы. Он хотел ещё что-то спросить, но язык словно покрылся льдом.

— Мы слышали о тебе, Гена, и знаем, что ты честный, хороший мальчик. Ты хорошо учишься и не бросаешь товарищей в беде. Ты не ябеда и верный друг. Только таких принимают в пионеры.

— Но я не пионер… — смог выдавить из себя Генка, глядя в глаза мальчику.

— И это мы знаем, — сказал тот и, сделав шаг назад, присоединился к своим товарищам. Тогда подал голос знаменосец.

— Мы все хорошо учились. Мы честные и верные друзья. Мы знаем о твоей мечте. А сейчас мы пришли к тебе и спрашиваем:

— Ты хочешь быть Секретным Пионером? — в один голос произнесли мальчики и девочки в чёрных пилотках. И вопрос этот медленно растворился в пространстве.

— Да, — ответил Генка, испытывая необъяснимую вибрацию всего тела.

— Клянёшься Никогда, Никому Не рассказывать о Нас?

— Клянусь! — горячо сказал он.

И тогда одна из девочек подошла к Генке и повязала на его шею чёрный галстук. Она подняла левую руку в пионерском приветствии так, что ребро её ладони перечертило мраморный лоб наискось.

— Дуб Вотог! — торжественно произнесла она, сверля Генку своими глазами цвета

Тьмы из-под замершей у лба руки.

И Генка уже знал, что ему нужно ответить.

— Адгес Ввотог! — сказал он, вскинув левую руку и чувствуя слёзы на своих

щеках.

— Адгес Ввотог! — эхом повторили все мальчики и девочки. И барабанщики забили в свои барабаны. И горнисты затрубили в свои титановые горны, ловящие отблески луны. И Генка, упав

на колени и уже рыдая от счастья, поцеловал край чёрного пионерского знамени.

— Запомни Гена, теперь ты Настоящий Секретный Пионер, — сказали ему.

— Запомни Гена, — Никогда, Никому Не рассказывай о Нас, — сказали ему.

— Запомни Гена, — сказали ему, — когда придёт Время, ты увидишь Секретный Пионерский Костёр. Иди к нему и ничего не бойся. Мы будем ждать тебя возле огня.

— А когда оно придёт? — спросил Генка, ощущая невыносимую радость и горечь одновременно.

— Оно Придёт, — низким и долгим баянным аккордом прозвенело в его ушах, и луна за Генкиной спиной погасла.

И он проснулся, чувствуя солёное, мокрое и горячее на своих губах.

Он больше никогда не просил у Ваньки его алый галстук. И, засыпая, первое время ожидал увидеть дно высохшей реки под ногами, а вдали — серебряное пламя, разделённое на три ровных языка.

Ему снилось всё что угодно, но не луна в нездешнем беззвёздном небе. И он понял, что Время ещё не пришло. Что Оно не торопится. И что всему Оно своё.

Генке спешить было некогда, и он жил своей обычной жизнью дальше. Он учил уроки, помогал своему деде, гонял по округе на прадедовском трофейном «MC» и постепенно вышел из пионерского возраста, так и не узнав о «пионерском расстоянии». В пятнадцать лет он закрыл последний учебник стандартной школьной программы и сказал:

— Всё, мам Валь… Делай мне экзамены.

Валентина, как и было заранее уговорено с директором школы, привела в дом одного за другим учителей, принимающих в СШ № 22 выпускные экзамены. Генка сдал все. А ещё через время директор школы, в сарай которого перебрались пятеро самых отборных мишинских поросят, вручил Валентине Генкин аттестат о среднем образовании.

Поступать он никуда не поехал. Зато выучился по самоучителю играть на баяне и даже сочинял свои песни. Мог сварить самогон по собственному рецепту и варил его. А потом однажды попал на пасеку к деду Ануфрию и загорелся: хотел делать свой мёд. Он упорно осваивал это непростое ремесло, мотаясь на мотоцикле между далёким хозяйством Ануфрия и домом. И уже пару лет практически жил там, изредка наезжая к маме Вале, своему деде и тёткам. Засыпая над учебником по пчеловодству, он уже не вспоминал о луне над руслом высохшей реки. А если и вспоминал, то казалось всё это полузабытым детским сном. Да, собственно, и было полузабытым детским сном. Вот только он Никогда, Никому Не рассказывал о Нём.

…я различаю тарахтенье мотоцикла во дворе и радостный возглас Ольги:

— Генка приехал!

Я слышу шаги в коридоре, громкий низковатый голос:

— Где мой любимый деда?

И Генка Мишин входит в комнату. Первый внук в семье Евгения и Валентины. Сын старшей Натальи. Мой двоюродный племянник и друг Тольчи Нямого. Он вошёл, и я понял, почему парень получил домашнее образование и лишён был чести стоять под знаменем пионерской дружины села Уткино.

— Это Джим! — вдруг радостно завопил Гек Финн внутри меня.