Чтение онлайн

— Ты куришь? — наконец спрашиваю я.

— Нет, — вот такой вот ответ.

— А я курю… — говорю я, доставая пачку и поднимаясь с места.

Он внимательно смотрит, как я кладу сигарету за ухо, и тоже поднимается. Одного роста со мной. И возраста приблизительно того же. Подстрижен как-то небрежно: видно, была совсем короткая стрижка, а потом волосы отросли как попало. Одет невразумительно, как и большинство людей в этой стране: серая рубашка с коротким рукавом, почти костюмного

покроя брюки и кроссовки.

Я поворачиваюсь и иду в тамбур. Спиной чувствую, что идёт за мной. В тамбуре не так жарко, как в вагоне, зато накурено и шумно: несколько мужиков, размахивая сигаретами, спорят о последнем футбольном чемпионате. Я прислоняюсь к противоположной от них двери. Этот становится рядом. Закуриваю. Молчим. Темнеет.

За окном проносятся редкие деревья. За ними поле. То, чем засеяно поле: овёс, пшеница, рожь или что там — пожелтело. Видны оросительные машины на гигантских колёсах и чахлые фонтанчики воды, бьющие из них.

За полем — небо.

Мужики, продолжая спорить, выходят из тамбура. Успеваю выкурить полсигареты, прежде чем:

— Путешествуешь? — спрашивает он.

Я выдыхаю дым:

— А чё нельзя?

Он хмыкает. Потом:

— Куда едешь?

Отвечаю:

— Никуда.

— Значит, по пути.

Я выдыхаю дым:

— That why? — в смысле «Это почему же?»

— Becouse, — отвечает. В смысле «Потому».

Мля… Чё ему надо?

— Чё тебе надо? — спрашиваю наконец я.

Он словно прислушивается к моим словам. Потом лицо его проясняется, и он вдруг говорит:

— Ты художник, да?..

Он поднимает руку, сжатую так, будто держит в ней невидимый карандаш и чертит линии в воздухе. Словно рисуя невидимый узор:

— Ты рисуешь… Рисуешь на…

Он задумался и, помолчав пару секунд, произнёс:

— На коже… Ты татуировщик.

Грохот. Стробоскопные вспышки света. За окном проносится встречный пассажирский. В тамбуре, как в камнедробилке. Говорить всё равно не получится. Тайм-аут. Я достаю ещё одну сигарету.

За окном смазанная пульсирующая стена и…

Всё. Встречный прошёл.

— Чё тебе надо? — повторяю я.

Он не меняет позы и выражения лица:

— Ты уже давно в дороге?

— А ты? — спрашиваю я.

— Ты ведь не тот, за кого себя выдаёшь?

— Ты тоже, да? — говорю я и думаю, что более дурацкого разговора не припомню.

— Чуйка? — спрашивает он.

— Чего?

— Чуйка подсказывает?

Мля!.. Да что такое?!

— Ладно… — говорю я, — …удивил. Получилось.

Молчит.

— Слышь… — говорю я, — …ты не нервируй меня. А то когда я злюсь, я нехороший…

— А ты злишься? — безмятежно спрашивает он.

— Скоро начну, —

говорю я и на всякий случай меняю опорную ногу для прямого в челюсть.

— Ты не злой, — говорит он.

— Ещё какой злой, — заверяю я его, а сам думаю: может, доказать? И пока примериваюсь (в челюсть и по яйцам? или в пузо и коленом?), дверь в тамбур открывается. Я ожидаю, что вернулись громкоголосые фанаты футбола, но ошибаюсь. Это та самая тётка, с которой трипует этот хрен.

— Можно, я тут постою? — спрашивает она, не глядя на меня.

Я слышу её голос впервые, и мне он кажется странным. Вернее, не голос, а интонации. Она сама какая-то странная. Никак не пойму, сколько ей лет. Походка, глаза и выражение лица не соответствуют друг другу. Чёрные волосы заплетены в косу. Чистое лицо. Длинные ресницы. Ноль косметики. Одежда вне времени: тёмная юбка по колено, серая блузка, застёгнутая на все пуговицы. Так одевались и в тридцатые, и в шестидесятые… Моя ровесница?

— Можно? — переспрашивает она. — А то мне там не нравится… Мне те двое не нравятся… Они нехорошие…

— Не бойся… — говорит он, — …они ночью сойдут.

— Я не боюсь… Просто мне там не хочется… Мне тут хочется… Можно?

Блин… Странно она разговаривает… Как… Как, кто?

— Можно… — говорит он. Потом делает движение головой в мою сторону, — …познакомься, Анна, это Александр.

— Здравствуйте, — она наконец переводит взгляд на меня.

Светлые глаза. Не поймёшь: голубые? или серые? Смотрит, не мигая, как… Как маленькая девочка, — понимаю я наконец и чуть наклоняю голову:

— Здравствуйте, Анна.

Она и руки не знает куда деть, как маленькая девочка. Но в целом — чуть тяжеловатые бёдра и довольно объёмная грудь — на первоклассницу не тянет. Хотя толстой её не назовёшь.

— Вот и познакомились, — говорит… э-э-э… как его там?

— Тебя-то как зовут? — спрашиваю я.

— Ну если ты Александр, я тогда Николай… — он протягивает мне руку. Обмениваемся рукопожатием.

— Можно, я буду называть тебя Сашей? — спрашивает Анна.

— Сколько угодно… — говорю я, — …а Николая я буду звать Коляном, да?

— Может, лучше Колей? Или как? — он и мягко проводит рукой по её волосам. Она улыбается. Хорошая улыбка. Я тоже улыбаюсь ей в ответ. Его улыбка — в глазах.

— Придумал… — говорю я, — …буду звать тебя Николя.

— Хорошо, — кивает Николя.

— Знаешь, Саша… — она смотрит мне в глаза, — …у меня сегодня день рождения.

— Да?! — я улыбаюсь ещё шире. — И сколько стукнуло?

— Мне сорок лет.

Держите меня крепче!!! Сколько??? Вслух:

— Ну, блин… Выглядишь гораздо моложе!