Чтение онлайн

– Официанта позвать: сейчас, – жмет на кнопку уже Она, да так натурально. что начинает казаться, будто перед тобой и впрямь неисправимо тупоголовая дура; заметил, впрочем, тоже не академик. У женщины не ипостась, она такая, какими предстают обстоятельства, ее гормональный фон настроен на биоритм – чувствует, а не создает, создаешь здесь..

– Итак, – тело подбрасывает с черного дивана, серия коротких бессодержательных диалогов с регламентом мужского пола. А все же человечней, чем те, музыка меняется точно день на ночь, ситуация обретает контуры наслаждения. Остается закрыть глаза и танцевать: дальше придумается само. Нет, конечно,

еще толика взрывного хохота, снисходительных взглядов, широких жестов короткого поводка, покуда они не успокоятся: пацан играет на славу, хай покуражится.

С ними легко. Победа рождает великодушие – не всегда, но победитель всегда расслабляется: иначе к чему побеждать. Монголы разрешили сей парадокс с изяществом война не по призванию, но по желанию, запретив нерушимым степным законом атаковать во время стоянки. Хочешь выпить и повеселиться, пожалуйста, никто тебе пьяному глотку не перережет: проспишься, отлежишься, заберешься в седло, и айда в бой; но не раньше. Папу Темучина на том обманули, и сын, расстроившись, решил завоевать мир, чтобы в дальнейшем уже всюду выпивать спокойно.

В отличие от отца всех монголов, эти справились – к слову, задолго до него, в каких-то дремучих совсем веках без следа закопав в сообществе умных идею дурака. Не отказавшись от усердно навязываемого образа жертвы, зависимой и бессильной, ранимой и жалкой, такой.. Возьмите женщину, положите за СВД и почувствуйте, как у нее по-настоящему бабочки запорхают в животе. И ужаснитесь. Даже те, кто без страха – удивитесь. Впрочем, чему, смерть ее любимая игрушка: оживляет повествование, вводит новых действующих лиц, меняет диспозицию старых. И делать ничего не надо, как поется в песне, "Разбежавшись, прыгну со скалы". Они, конечно, тоже поют – но прыгают только в романах.

Ее цинизм – ах, как же хорошо дураку, ну ее в баню, в самом деле. Приходится закрывать глаза, иначе слишком много страждущих выразить свой взгляд, отношение, а то и вовсе снизойти до совета. Чтоб вас. Сообщество воплощенных богов, вашу, повторюсь, мать, трудно на всю ораву потерпеть одного смертного.. Да как же может быть кому-нибудь не важно ее – nota bene, аж восклицательный знак просится, мнение. Можно, пожалуй, монетизировать, но приятней не замечать. Ах, как же хорошо персонажу – собственного повествования, мимолетное воспоминание за границами сна, какие-то тени, едем дальше. Приятная усталость. Чай.

Разговор. Как объяснить женщине, что ее половые признаки безусловно притягательны, но однообразны, и, если уж смотреть, то интересней в глаза. Краски, тона, эмоции играют на лице; когда не танцует – с ним внутри или без, тело не акварель, но фабричная пластиковая кукла из типовых движений на шарнирах. В остальном вполне, ни капли чужеродного, ни единого рисунка, обманет красиво, если не сказать увлекательно..

– Чтобы получить уж совсем все, тебе бы добавить еще французский, – не снисходительно, нет, что называется здесь уже, разговор поддержать.

– Je parle.

Поддержал. Неожиданно. Хорошо хоть, на пути в эту живописную келью стоит услужливый, но вечно занятой администратор с терминалом считывания кредитных карт, иначе ведь можно и совсем поехать. Снова настырно лезут воспоминания: персонаж, но роман-то о себе. Второй, конечно, английский, спрашивать излишне, уведомит сама. Однако же, зри в корень, лучше всего смеется над собой, а жизнь это комедия, где и трагедия-то уместна, чтобы комедию ту по достоинству оценить.

– Нам

пора, – восемнадцать минут закончились. Что это за радостная новость, женщине не надо объяснять. На вопрос ты нужнее цифрам или они тебе, ответ универсальный.

– Еще чайник, пожалуйста.

– С мятой?

– Да хоть с ядом, – переживем. "Один-два-три-яйцо", вспомнилось и срослось, – Лишь бы горячий.

Ты здесь, конечно, олень. Не жадный, не хам, не трус, не враль и не трепло. Не Шариков, в общем. Еще и свободный. Ну и мирок, где нищими рождаются; чего ж ты ждешь от наглой паперти. "М-да", – Николай задумался, но лоб не наморщил: привычка. После эдаких открытий автор привычно бросается переписывать в разных вариациях "Овода" Войнич, но автор нынче взял самоотвод; взаправду. Мы в гальюне, где красота предпочитает низость, изворотливость, посредственную – что-либо нетривиальное сразу табу, беспардонную, непременно примитивную, ложь. Логика: совсем жутко, она культивирует себе подобных. Теперь спокойно: вопреки собственной выгоде, наперекор самке. Вывод: где ложь побеждает все, ее организм подстраивается под нужды воспроизводства. Вывод совсем грустный: нечего на зеркало пенять, поверил попу – готовься лизать.. "М-да", – Николай задумался, не мотнуть ли в начало, чтобы, так сказать, собственной волей.. Впрочем, здесь раньше вешали; и неплохо вешали. Земля помнит, земля знает. Разберемся.

– Если только сознание не прививка парой нейронов от мозга гостя из чужой атмосферы. Кстати, вполне..

– Закажем фруктовую тарелку? Что ты сказал?

– Что последовательность вопросов выдает приоритетность. Не старайся выглядеть глупее, чем себе кажешься.

– Повтори, пожалуйста, – снова переигрывает. Дальше.

– Не тупой, – версия третья: раба из образованного порядочного человека лепить труднее. Версия четвертая: не усложняй. Воспитание, нищета под кожей, шабаш. Глазки закрываем, танцуем. Money talks: как повторил раз восемь плутоватый мастер с желтым брюхом, голову придется менять. Посмотрим. Уравнение из серии, что проще: разнообразить в порядке индивидуальности штаны или ходить в одних и тех же по разным местам. Проще без штанов. Доходчивее тоже. Спать.

Французы, говорят, задумываются о пенсии непосредственно в момент совершеннолетия. О том, насколько больным является общество, где допускается планировать на полвека вперед, не хотелось и думать. А хотелось, соответственно. Бывает суицид от отчаяния. А случается.. Почему нет. Единомышленников допускается искать, а случается.. Почему нет: создать. Возьмите брошюру анонимных алкоголиков, замените выпить на жить и можно внимать. Вникать, искать, слушать и понимать. Человеку нужна идея.. Почему нет: самоубийство как минимум красиво. Безусловно и всерьез. Шаг вперед по собственному желанию, без страха и блефа, шаг. Доказательство движения, хотя бы одному себе. Без глупых записок и напутствий мнимым друзьям; шаг.

Религия, помимо прочего, это иллюзия цели, ощущение осмысленности всякого действия и, следовательно, мгновения. Для чего-то, значит не вместо себя, но вместе – с заботой о себе еще чего-то: пусть будет, если хуже не будет. Логично и глупо одновременно искать смысл в бессмыслице: мир, который просто есть. Удовольствия это установленная физиологией, иначе тем самым миром, потребность, а дальше разве только красота.. У нее есть задача воспроизводства, в отличие от тебя, у которого ничего подобного нет. Осознать динамику, наплевать на слова и..