Чтение онлайн

— Ваше отношение к социализму? — спросил Сигизмунд Кац.

— В этом вопросе согласен с профессором Каревичем, — с подчеркнутым апломбом сообщил Ландесберг. — Социализм — это анархия, ниспровержение экономических основ общества. Лишите евреев капитала — и нет силы для возрождения еврейского государства. И в Австро-Венгрии не найдется желающих защищать евреев.

Вызвал Ландесберг одобрительный гул, поклонился и сел. Не сомневался в своей правоте, а ведь все происходящее оценивает по отцовским деньгам, из окна отцовского торгового дома. Не тогда понял это Ротфельд, значительно позже. Шморак сразу ухватил суть, возразил Ландесбергу:

— За деньги можно скупить древние еврейские земли, но требуются люди, чтобы их заселить. А они поедут лишь тогда, когда увидят лучшую жизнь. Если вы думаете, что для счастья малокультурных и нищих евреев достаточно одной мысли о том, что они живут в еврейском государстве, то плохо их знаете.

Прежде всего они хотят жить лучше, чем ныне живут. И это можно понять, если побывать в их трущобах, посмотреть на их вечно голодных детей. Советую прочесть книгу Станислава Щепановского «Нищета Галиции в цифрах».

— А какое отношение она имеет к сионистской идее?

— Самое непосредственное, — ответил Шморак. — Из-за этой нищеты, пишет Щепановский, сионизм живет рядом с еврейскими воротами, по войти в них не может. Чтобы убедиться, приглашаю хоть раз сходить со мной в еврейскую читальню на улице Берко Иоселевича и поговорить с мастеровыми о работе и условиях жизни. Я беседовал, побывал в квартирах еврейских ремесленников и понял, почему евреи митингуют и бастуют против еврейских предпринимателей. А вы бывали на Замарстыновской и в других рабочих районах?

— Незачем, там нет ничего интересного, — брезгливо поморщился Ландесберг.

— Для правильных выводов надо познать все стороны жизни, — напоминает Шморак. — Согласен с коллегой Ландесбергом, что капитал является движущей силой современного общества, но и вижу несправедливость экономичен ских отношений, создающих полюса богатства и бедности. Неизбежно ли это, всегда ли так будет? Не знаю, но мастеровые так жить не желают и за нами не пойдут в Палестину, чтобы там влачить такую же жалкую жизнь… Что я предлагаю? Нет, не вношу предложение передать рабочим заводы и фабрики, даже не предлагаю бороться за это. Я, как и все вы, предлагаю бороться за создание еврейского государства на древней земле Палестины. Сначала создадим государство, затем будет видно, каким быть этому государству. Не приживется социализм в развитых странах — окажется нереален и в государстве евреев.

Слушая Шморака, Ротфельд вспомнил местечковую голь и задумался о сложностях современного мира. Неимущий люд не отправится в Палестину и не станет основывать еврейское государство, чтобы нищенствовать так, как во Львове. А нужно ли еврейское государство, чтобы богатство превратить в нищету?! Шморак прав: каждый должен ехать со своей мечтой и своей целью, последнее слово скажет элита…

В тишь кабинета ворвались Ландесберг и сегодняшний день:

— Немцами форсирован Сан, их армии приближаются к Раве-Русской и Львову.

— Ужасно! — Перед Ротфельдом — трупы замученных, призраки с шестиконечными звездами, гвоздями забитыми в грудь и спину, изувеченные и искалеченные.

— Ходят слухи, в Западную Украину и Западную Белоруссию вступила Красная Армия, — разрывает Ландесберг невыносимую тягость молчания.

— Слава богу! — ухватился Ландесберг за нежданную весть, как утопающий за соломинку. Впервые за всю свою жизнь подумал о Советском Союзе не как о враге сионизма — как о спасителе евреев Галиции.

— Ну-ну, посмотрим, чем нас порадует Сталин, — скептически произнес Ландесберг. Понимает, чем может закончиться встреча с фашистскими варварами, — а спасут ли советы евреев? Наверное, спасут, но не его и Ротфельда. Напоминает: — Для коммунистов мы — контрреволюционеры; из Германии хоть можно уехать в Палестину…

— Опомнитесь! — Ротфельд не только вразумляет приятеля — пытается успокоить себя. — Какая Палестина, о чем вы толкуете? Англия объявила войну Германии, английская колония теперь недоступна немецким евреям. Если не русские, а немцы войдут во Львов, — что ждет нас и других евреев?! Никто не знает, кого изобьют, кого изувечат, кто будет убит, кто получит жалкое право на жалкую жизнь. Не люблю коммунистов — врагов нашего дела, но в России не преследуют евреев за их национальность, они равноправные граждане.

— Не рано ли пан Ротфельд стал приспосабливаться? — говорит Ландесберг без обычного сарказма, с горечью. Сам не знает, где выход из неотвратимой беды.

— Не приспосабливаюсь, хочу жить, — истерично кричит Ротфельд. — Жить, как все люди, без побоев, унижений и оскорблений.

— Будут побои, будут унижения и оскорбления, — мрачно пророчествует Ландесберг. — Не испытаете никакой радости от того, что станут истязать не как еврея, а как сиониста. Вы, Ротфельд, от страха потеряли рассудок! — хлопнул дверью и вышел.

Кто же прав? Может, оба неправы и поэтому разозлились друг на друга? Сами загнали себя в тупик, из которого не видят выхода. Другие видят, их много на улицах, они ждут красную Армию. Встречал и таких, которые поджидают фашистов. А он с Ландесбергом? Как евреям им неприемлем фашизм, как сионистам — советы. Кто же приемлем? Американцы с французами сюда не придут, надеяться не на кого. Мог ли в

своей политической деятельности предвидеть такой результат? В сионистском движении были приливы и были отливы, был год, когда семнадцать тысяч евреев купили шекели, [10] в другие годы таких было значительно больше, количество приобретателей шекелей не превышало четырех тысяч. Что значили эти жалкие тысячи по сравнению с пятьюстами тысячами евреев Галиции?! А многие ли покупатели шекелей соглашались отправиться в Палестину?! Ни первая, ни вторая олия [11] не дала Палестине иммигрантов из Галицийской провинции Австро-Венгрии. Весьма плачевными были результаты и третьей олии в возродившейся Польше. Только четвертая олия пополнила палестинский ишув [12] несколькими десятками тысяч польских евреев. Был ли это успех сионизма? Он, Ротфельд, — многолетний бессменный секретарь «Керен хаесод» [13] и член исполкома Краевой сионистской организации Восточной Галиции, — не строил иллюзий: не ради сионизма, а от голода бежали евреи из Польши. И меньше всего в Палестину, с сотнями тысяч поляков и украинцев искали спасение в Канаде и США.

Почему труды КСО [14] не давали успеха? Поначалу казалось: из-за враждебного отношения польских властей. Захватив в 1918 году украинские земли, утопив в крови революционные выступления против социального и национального гнета, правители Польши боялись любых сепаратистских движений. Так же отнеслись к сионизму.

2 июня 1920 года его, доктора права, вызвали в команду государственной полиции Львова, на всю жизнь запомнился этот допрос. Был тогда председателем Комитета спасения — одной из первых сионистских организаций Львова. Имела эта организация и другие названия: Объединенный распределительный комитет; Американо-еврейский распорядительный комитет; Комитет опеки над сиротами войны. Для него, тридцатилетнего честолюбца, этот пост был первым крупным успехом в карьере политика. Нелегко и непросто дался этот пост, а достиг, ибо был из немногих, сделавших ставку не на дряхлеющую Великобританию, а на американскую силу и на деньги американских евреев. Принял это решение после встречи с Самуэлем Бредом, американским евреем, выходцем из Галиции, сменившим имя, фамилию, привычки и ориентиры в политике. Разговор начался не с евреев, а с нефти. Ближневосточная нефть еще не фигурировала в балансах концернов и торговых компаний, еще была неизвестна вездесущим газетчикам. Не считая далекой России, нефть добывалась лишь в Соединенных Штатах и в Мексике, первый миллион тонн добыли в Иране. А американские концерны уже разведывали ближневосточные нефтяные богатства, еще перед войной добились семи концессий у правительства Турции. Запах нефти кружил голову американским дельцам и промышленникам, нефтяной бум обещал превзойти бум Клондайка. [15] И влекла жажда власти над Суэцким каналом, новый путь превратил Палестину в мост между Африкой, Азией и Европой, обеспечивал господство над странами Индийского океана и Юго-Восточной Азии. Палестина стала ключом к невиданным доселе богатствам, и этот ключ, поведал Самуэль Бред, хотят отдать в руки еврейского государства, пусть не хозяина — ключника сильнейшей в мире державы. Поверил Самуэлю Бреду и не ошибся. А зачем вызывают в полицию? Знает нрав польской полиции, даже думать об этом страшно. Ему-то чего бояться? Комитет, как и вся Краевая сионистская организация, еще не признаны, но уже не преследуются…