Служители ада
Шрифт:
Ранним утром колонна кожевенной фабрики бредет по улицам гетто к выходу. Со страхом думают узники о воротах: выпустят или не выпустят? Вышла колонна из гетто, марширует по улицам города. Что ожидает на фабрике? Допустят ли в цехи или на фабричном дворе их ждут автомобили для отправки в Яновский лагерь? Отработали день, плетутся в гетто и снова ждут смерти: может, у ворот гетто стоят трамвайные лоры, погрузят и отправят в Яновский лагерь?
Ожидаемый день наступил. Только прибыли на фабрику, бригадир Рафалович объявляет команде:
— Сдать мельдкарты для штемпелевания!
Сдали мельдкарты, работают с особым усердием, будто от
Работа закончена. Стоит Рафалович перед строем команды, выкрикивает фамилии, вручает мельдкарты с эсэсовским штампом. Разглядывают счастливчики свои документы, Фалек Краммер еще на что-то надеется:
48
Железнодорожные мастерские.
49
Предприятие по сбору металлолома.
— Вы забыли вернуть мне мельдкарту.
— Я не забыл! — не глядит Рафалович на Краммера.
— А моя мельдкарта? — с дрожью в голосе выясняет сосед.
— Отштемпелеваны не все мельдкарты. Остальным юденрат предоставит другую работу.
«Юденрат не предоставит работу? — Фалек Краммер отбросил иллюзии. — Не отштемпелеваны мельдкарты разнорабочих — людей без специальности — это конец!».
Ни на что не надеясь, смирившись с уготованной долей, Фалек Краммер шагает в колонне, до ворот гетто остаются немногие метры. Там, у входа, строй остановят — последняя проверка, последний день жизни!
В гетто колонна вошла беспрепятственно. Вблизи дома рабочих фабрики Краммера догнал Шудрих:
— Пройдемся, есть разговор.
Прошли два квартала — безлюдных, беззвучных, кладбищенски темных.
— Что думаешь делать? — выясняет у Краммера Шудрих.
— Ждать смерти!
— А не рано ли?
— Все равно конец неизбежен.
— Есть дело! — говорит Шудрих. — Опасное, даже очень, но это лучше, чем покорно ждать своей гибели.
Фалек смирился было с неизбежностью смерти, но стоило Шудриху подать хоть маленькую надежду, как снова хочется жить, снова думает о том, как мало прожил и как много непрожитых лет.
— Что предлагаешь?
— Завтра — акция. Мы хотим противодействовать извергам.
— Кто — мы?
— Узнаешь, если останемся живы и покажешь себя достойным нашего доверия.
— Что я должен делать?
— Станешь липовым помощником полицейского, вместе с товарищами будешь спасать задержанных,
— Как спасать?
— Это все, что могу сообщить.
За всю взрослую жизнь Фалек Краммер никогда не вступал в конфликты с всесильной государственной властью. Государство за это не вмешивалось в его личную жизнь и свободную профессиональную деятельность. Даже теперь не изменял своим принципам. Еще старательнее их соблюдал: за самое незначительное нарушение немецких приказов — смерть. Но карали и тех, кто строжайше соблюдал все предписания. А Шудрих предлагает бороться с властью за спасение обреченных на смерть. Это противоречит принципам всей его, Фалека, прошлой
Мысля привычными правовыми понятиями, Фалек Краммер пришел к решению, которое еще вчера отвергал.
— Вы задумали благородное дело, я готов поддержать его, — сказал решительно.
В небольшом переулке Ставова-боковая Яков Шудрих завел Фалека Краммера в маленький однокомнатный домик. Их приветливо встретили семеро незнакомых парней и две женщины.
— Знакомьтесь — наш новый товарищ! — представляет Краммера Шудрих и обращается к огненно-рыжему парню. — Семен! Завтра Фалек будет тебе помогать. Подготовь, он в наших делах новичок.
На Семене Лейбовиче синяя форма старой польской полиции, на рукаве желтая манжета. Куда попал, что за люди? Видя смятение Краммера, Шудрих успокоительно потрепал по плечу:
— Не удивляйся! Семен — полицейский службы порядка, все мы боремся против этой и всех других гестаповских служб. Учись у него.
Ушел Шудрих, разглядывает Краммер парней — изможденных, в замусоленной и ветхой одежде, — такие встречаются на каждом шагу. Эти чем-то отличаются. Чем?.. Переводит взгляд на комнату — обычную комнату гетто. В одном углу двухэтажные деревянные нары, в другом — серо-голубая занавеска. Посредине — овальный, в трещинах, ореховый стол, старые стулья на низких ножках с облинявшим плюшем. Прилепились к стенам уродливый шкаф и длинный буфет с серо-мраморной плитой.
— Моя жена — Сима, — представляет Семен чернокудрую, черноглазую женщину. — Ее сестра Эстер!.. Смотри не смотри — все равно спутаешь, похожи как две капли воды.
— Близнецы?
— А как же иначе! Муж Эстер, Хаим, — помощник полицейского второго комиссариата еврейской службы порядка. Это — легальные жители комнаты. Борис, Эдмунд, Мойша, Яков и Ефим, — поочередно представляет парней, — нелегалы. Ты — шестой нелегал. По тревоге прячетесь в ванную комнату, вход через этот замечательный шкаф. Железное укрытие, выдержало много проверок! Как-никак тут живут полицейские.
— А что будем делать завтра? Кого спасать? — не терпится Фалеку выяснить до конца ситуацию.
Борются в Фалеке два человека — вчерашний и сегодняшний. Убежище надежное в квартире двух полицейских, можно тут отсидеться от любой акции. Недоумевает вчерашний Фалек: «Зачем лезть на рожон, зачем испытывать злую судьбу, если гибнет гетто? Посчастливится уцелеть — слава богу!». Сегодняшний Фалек не соглашается: «А Шудрих и эти парни ради меня рискуют жизнью, спасают!». И для сегодняшнего Фалека сражение с врагом не стало сущностью жизни — только платой за жизнь.
— Кого спасать? — повторяет Семен вопрос Фалека. — Это и есть самая трудная сторона нашего дела. Уничтожают тысячи — можем спасти единицы. Кого? Детей, убиваемых за то, что могут вырасти во взрослых евреев, женщин, виновных в том, что могут рожать новых евреев, мужчин, чей труд больше не нужен, стариков — ум, совесть и память народа. Каждого надо спасать и всех невозможно спасти, нужен еще один город, недоступный фашистам. Спасаем бойцов, способных сражаться. Есть еще вопросы?
— Вопросов нет! — тяжко вздыхает вчерашний Краммер, сегодняшний убеждает не Семена — себя: — Будем сражаться, будем спасать.