Служанка
Шрифт:
На Штефана никто из них не обратил никакого внимания. Лишь женщина подняла глаза, и он увидел, как быстро меняется их выражение. Сначала в них было недоумение, а потом появилась томная поволока и откровенный призыв. Что ж, животное начало во многих сильно. Вот и эта почувствовала его зверя, потянулась, потекла, готова хоть сейчас перед ним ноги раздвинуть.
Дворецкий, ужом вывернувшись из хватки Бранко, тоненько выкрикнул:
– Ваша милость, тут к вам лорд Крон пожаловали!
Жирные руки Драговеца дрогнули. Наместник поднял взгляд,
– Ваше сиятельство…
Желеобразная туша попыталась подняться.
– Ваше сиятельство, да как же это? – бормотал Кастимир, и складки на его животе некрасиво колыхались. – Вы бы предупредили, мы бы вас встретили. Ох!
Хозяин дома выбрался, наконец, из-за стола и, задыхаясь, двинулся к нему.
– Ну что вы, лорд Драговец? К чему лишние хлопоты? Я ненадолго. Хотел посмотреть, как в Стобарде дела обстоят, а заодно и своего нового управляющего представить.
– Нового? – в поросячьих глазках наместника мелькнул страх. – А с даном Винкошем что случилось?
– А нету больше дана Винкоша, – Штефан сделал паузу, в упор глядя на Кастимира.
В столовой стало так тихо, что слышно было тиканье часов в нагрудном кармане судьи.
– Как нету? – сипло переспросил наместник, потянув узел шейного платка, и остановился, будто не в силах идти дальше.
Женщина поднялась со своего места, оказалась рядом с Кастимиром и взяла того под руку. Но взгляд ее так и оставался прикованным к лицу Штефана. И губы призывно алели, приоткрывшись в своей влажной сочности.
– Дан Пиверень, какое наказание полагается за крупное воровство у господара? – усмехнулся Штефан, позволяя клыкам удлиниться и показывая их присутствующим. Давненько здесь арнов не видели, позабыть успели, кому служат. Ну да ничего. Он напомнит.
Судья растерянно оглянулся по сторонам, словно в попытке найти поддержку среди сидящих за столом, но гости отводили глаза и молчали.
– Дан Пиверень? – поторопил Штефан.
Председатель местного суда дернулся, как от удара, и торопливой скороговоркой пробормотал:
– Ежели по имперским законам – отрубание руки. А ежели по нашим, стобардским, тогда казнь через повешение.
– Вот видите, – улыбнулся Штефан, с удовлетворением заметив, как побледнели окружающие. – Вы сами ответили на вопрос, куда делся мой бывший управляющий.
– Ваше сиятельство, вы его что, казнили? – испуганным шепотом переспросил наместник и закашлялся. Его крупное тело содрогалось, на лбу выступил пот, руки тряслись, отыскивая что-то в карманах штанов.
– Вот, возьмите, дорогой, – тихо сказала женщина, подавая Кастимиру тонкий белоснежный платок.
Значит, Драговец все-таки женился. И эта дамочка – его супруга.
Наместник утер пот и дрожащим голосом переспросил:
– Ваше сиятельство,
– Именно так, лорд Драговец, – подтвердил Штефан. – Чтобы прочим неповадно было.
Он обвел взглядом застывших истуканами гостей и жестко добавил:
– Жду всех завтра в Белвиле. С собой возьмите необходимые счета и документы. Дан Кражич проверит их и доложит мне. Безоблачного дня, даны.
– Ваше сиятельство, не соблаговолите ли присоединиться к нашему скромному обеду? – попыталась остановить его леди Драговец.
Призыв в ее глазах стал почти очевиден.
– В другой раз, миледи, – небрежно поклонился Штефан.
Он резко развернулся и вышел из столовой. Бранко молча последовал за ним.
– А говорил, на обед останемся, – хмыкнул друг, спускаясь с лестницы.
– А у меня аппетит пропал, – в тон ему ответил Штефан. – Ничего, мы с тобой сейчас к Дымарю завернем. Таких колбасок с чесноком больше нигде не найдешь. А какое у него крапивное пиво! Лучшее в крае.
Дверь захлопнулась за их спинами, отрезав взволнованный гул голосов, и Штефан, вскочив на коня, направил его к Старо-Кроне, улице мясников и пивоваров.
– Здесь самые лучшие кабаки Стобарда собраны, – пояснил он другу. – А вот и заведение дана Дымаря!
Они с Бранко как раз подъехали к невысокому, выкрашенному охрой дому. Его низкие окошки почти вросли в землю, дверь была открыта нараспашку, приглашая всех желающих зайти и отведать знаменитой похлебки из свиного желудка и острых колбасок. Изнутри доносились веселые звуки скрипки и крепкий мясной дух. Яркая, недавно подновленная вывеска раскачивалась на ветру и уныло скрипела.
– Пахнет вкусно, – повел носом Бранко.
Штефан ничего не ответил, только усмехнулся. Что ещё друг скажет, когда Дымарь перед ним блюдо с лоснящимися от жира бандерскими поставит!
– Никак Его сиятельство пожаловали?
Не успели они с Кражичем войти, как невысокий грузный хозяин торопливо выбрался из-за стойки и низко поклонился. В глазах его не было страха. Скорее, удивление и… радость.
Штефан хмыкнул. Надо же, признал. Спустя столько лет признал…
В душе шевельнулось что-то вроде благодарности. Поди ж ты! Первый человек в Стобарде, который рад его видеть.
– Надолго к нам, Ваше сиятельство? – подошел ближе Дымарь.
Хозяин кабака был и сам похож на бандерскую колбаску – крепкую, тугую, с тонкими перевязками и кружочками жира.
– Надолго, Блажден, – ответил Штефан, и именно в этот момент понял то, что подспудно зрело внутри вот уже несколько дней. Он обвел глазами темный зал, сидящих за столиками и напряженно прислушивающихся к их разговору людей, остановившего игру скрипача, и добавил: – Навсегда.
– Так за это ж не грех и жватицы выпить, а, Ваше сиятельство? – на полном благодушном лице Дымаря появилась лукавая усмешка, а музыкант провел смычком по струнам и заиграл задорную «Кецку».