Чтение онлайн

Я СОБИРАЮ ОГОНЬ

Возможно, в те первые дни душа моя была совсем близка к печи Вавилонской. Огонь уже пылал, впрочем, с тех пор, как туда были брошены Анасия, Азария и Мисаил из библейской Книги пророка Даниила (3.14-49), получившие новые имена - Седрах, Мисах и Авденаго, огонь так и пылает в той печи, но не все выходят отсюда невредимыми.

"Если вы не поклонитесь истукану, которого я поставил, - вы будете брошены в печь", - сказал им Навуходоносор. И отвечали Седрах, Мисах и Авденаго: "Бог наш, Которому мы служим, силен спасти нас от печи, раскаленной огнем, и от руки твоей, царь, избавит. Если же и не будет того, то да будет известно тебе, царь, что мы богам твоим служить не будем и золотому истукану,

которого ты поставил, не поклонимся". Тогда Навуходоносор исполнился ярости... и повелел разжечь печь в семь раз сильнее, нежели как обыкновенно разжигали ее, и самым сильным мужам из войска приказал связать Седраха, Мисаха и Авденаго и бросить их в печь, раскаленную огнем. И как повеление царя было строго, и печь раскалена была чрезвычайно, то пламя огня убило тех людей, которые бросали Седраха, Мисаха и Авденаго. А сии три мужа, Седрах, Мисах и Авденаго, упали в раскаленную огнем печь связанные. И ходили посреди пламе-ни, воспевая Бога и благословляя Господа. И став Азария молился и, открыв уста свои среди огня, возгласил: "Благословен Ты, Господи Боже отцов наших, хвально и прославлено имя Твое вовеки. Ибо праведен Ты во всем, что сделал с нами, и все дела Твои истинны и пути Твои правы, и все суды Твои истинны. Ты совершил истинные суды во всем, что навел на нас и на святый град отцов наших Иерусалим, потому что по истине и по суду навел Ты все это на нас за грехи наши. Ибо согрешили мы и поступили беззаконно, отступив от Тебя, и во всем согре-шили. Заповедей Твоих не слушали и не соблюдали их... и все, что Ты соделал с нами, соделал по истинному суду. И предал нас в руки врагов беззаконных, ненавистнейших отступников и царю неправосудному и злейшему на всей земле. И ныне мы не можем открыть уст наших; мы сделались стыдом и поношением для рабов Твоих и чтущих Тебя. Но не предай нас навсегда ради имени Твоего и не разруши завета Твоего..."

...А между тем слуги царя, ввергшие их, не переставали разжигать печь нефтью, смолой, паклей и хворостом, и поднимался пламень над печью на сорок девять локтей, и вырывался, и сожигал тех из халдеев, кто постигал около печи. Но Ангел Господень сошел в печь вместе с Азариею и бывшими с ним и выбросил пламя огня из печи, и сделал, что в середине печи был как бы шумящий влажный ветер, и огонь нисколько не прикоснулся к ним, и не повредил им, и не смутил их.

Это - реальная жизнь веры.

На втором допросе я прошу Библию. Послание к Евреям св. Апостола Павла. Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом (11,1). Я выписываю всю эту главу, весь этот гимн веры и уношу с собой в камеру. Я читала это на воле много раз и многое помнила на память. Но мало знать о своей свободе, надо ее осуществить в тюрьме.

Я не первая здесь, печь разожжена давно, и ее не собираются гасить.

Я знаю, что не буду поклоняться истукану, но этого мало, это еще ничто.

Я не первая здесь, и мои предшественники не хотели поклоняться истукану. У каждого из них была своя причина. Мне ничуть не помогает их опыт, и мне не мешает опыт тех, кто не выдержал печи. Мне кажется, что я им сострадаю, понимая их. Видимо, думаю я, им казалось, что они любят Бога и ради Бога можно даже поклониться истукану.

Это их выбор. Чем они заплатили за него - я не знаю. Цена свободы не определена.

Я жду другого. Я жду осуществления желаемого. Значит, я жду чуда? И вера - это чудо. Ну, конечно, с точки зрения мирского разума, падшего ума, кичащегося своим знанием и своей свободой, и растленным грехом самолюбия, вера как осуществление ожидаемого - невозможное чудо. Все ожидаемое невидимо, как же оно может осуществиться?!

Но Ангел погасил огонь в печи Вавилонской. Это - осуществление ожидаемого.

Это было, это есть, это будет всегда. Дай мне такую веру!
– кричу я день и ночь.
– Я хуже всех, я недостойна, но я люблю Тебя! И погаси огонь!

Я стою у тюремного

окна. Спиной к "глазку". Каждые пять минут "глазок" открывается и за мной следят.

Мои обвинители стерегут меня, хранят меня и мою жизнь как зеницу ока. Я должна быть пока жива, им важно меня сломать, а если это не удастся, то осудить, поэтому им пока нужна моя жизнь.

Они, конечно же, не знают, что исполняют не свою волю. У вас же волосы на голове все сочтены (Мф. 10, 30). Им кажется, что они все продумали, все предусмотрели, что успех их дела в их руках. Им, конечно же, трудно, потому что в "глазок" не видно душу и невозможно узнать, о чем я думаю.

Моя соседка, скорее всего приставленная для того, чтобы разгадать мои мысли, узнать мои намерения, мои тайны, тоже не обладает способностью проникнуть в мою сокровенную жизнь ...вы умерли, и жизнь ваша сокрыта со Христом в Боге, - говорит св. Апостол Павел Церкви (Кол. 3, 3).

Это - императив, повеление, это - реальность. Она, эта сокровенная, тайная жизнь, никому не доступна, разве ее можно увидеть в "глазок"?

Эта жизнь и есть осуществление ожидаемого, непрестанно текущая жизнь вне этого времени и пространства, неисчерпаемая полнота и жажда все большей полноты, никогда не насыщаемая, не прекращающаяся жажда Бога, погружение в неисчерпаемое Благо.

Но и от меня, от моего сознания сокрыта эта жизнь до поры до времени. Я недостойна ее. Я несу на себе немыслимый гнет. Гнет обманов, двойственности, лжехристианства, двоедушия и компромиссов.

Огонь погасить нельзя, потому что я виновата в том, что не произошло осуществления ожидаемого, в том, что мы, христиане, не свет миру, не соль земли, что мы добровольно отдали свой свет и выбросили свою соль.

Если же и на самом деле Тело Христово - Церковь, то мы живем общей, единой жизнью, так, как живет тело, и, значит, болезнь и исцеление, смерть и воскресение предназначе-ны всему телу. Для этого и пылает огонь в печи Вавилонской, чтоб, войдя туда, сказать: Праведен Ты во всем, что сделал с нами, и все дела Твои истинны и пути Твои правы, и все суды Твои истинны...

Я прикасаюсь к огню. Избежать этого нельзя. Он окружает меня. И чтобы выйти из него, я должна прежде всего войти в него. Если я сейчас, в этом времени, не войду в него, я знаю, что буду сжигаема вечным огнем там, где нет времени.

Потому что Христос пришел низвести огонь на землю, огонь веры, огонь, которым очистится всякий принявший Его. Он пришел крестить уверовавших в Него Духом Святым и огнем (Мф. 3, 11; Лк. 12, 49). Ибо всякий огнем осолится, и всякая жертва солью осолится (Мр. 9, 49).

Человечество опошлило христианство, "исключив" из него огонь.

Оно сочинило новое, чистенькое, удобное для себя, христианство, добренького бога, который всем все простит, для прощения нужно только умилостивить ласкового бога, совершив два обряда: креститься (крещение таинство, но к нему чаще всего относятся, как к обряду) и "отпеться", все прочее устроит Бог, ведь Он милостив, долготерпелив и щедр.

Он воистину долготерпелив и терпит доныне лжехристианство и лжецеркви, хотя человечество уже накопило огонь для самоуничтожения, огонь, обещанный Богом. И будут народы, как горящая известь, как срубленный терновник, будут сожжены в огне (Ис. 33, 12).

Я собираю огонь, он очень важен для меня, каждое упоминание в Библии об огне обращено ко мне. Я оказалась лицом к лицу с этой реальностью, сейчас или никогда я должна выбросить все это опошленное ложью "христианство", навязанное мне князем мира сего.

Если этого не случится, то меня, по слову Господа, ждет печь огненная; там будет плач и скрежет зубов (Мф. 13, 42), если этого не случится, то меня, как всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубят и бросят в огонь (Мф. 3,10), сожгут огнем, как сжигают плевелы (Мф. 12, 40), ввергнут в огонь вечный (Мф. 18, 8).