Слуги сумерек
Шрифт:
– Это необязательно, – сказал Чарли. – Давайте лучше обсудим условия.
Мэдиган просиял:
– Пройдемте в дом.
– Право, не хотелось бы наследить у вас на ковре.
– Мы войдем через кухню.
Они привязали Чубакку к столбу на заднем крыльце, вытерли ноги, отряхнули плащи и вошли в дом.
В веселенькой светло-желтых тонов кухне было тепло.
Миссис Мэдиган мыла и тут же возле раковины натирала овощи. Круглолицая и седая, она принадлежала к тому же типу благообразных и доброжелательных стариков, что и ее муж. Она настояла на том, чтобы Кристина с Чарли выпили кофе, и налила чашку горячего шоколада для
Мэдиган перебрал, пожалуй, процентов на двадцать, но Чарли без колебаний согласился на его цену, и старик не мог скрыть радостного удивления.
– Что ж.., прекрасно! Если вы завтра принесете чек…
– Я бы хотел заплатить наличными и забрать джип сегодня, – сказал Чарли.
– Наличными? – удивился Мэдиган. – Э-э.., гм… можно и так. Только вот оформление…
– Вы что-то задолжали банку или у вас нет паспорта на машину?
– О нет, я ничего за нее не должен, а паспорт у меня здесь.
– Значит, можно оформить и сегодня.
– Но нам придется пройти экспертизу на уровень токсичности выхлопных газов, прежде чем вы сможете перерегистрировать ее на свое имя.
– Знаю, я займусь этим утром, первым делом.
– А если возникнут осложнения…
– Вы, я вижу, мистер Мэдиган, порядочный человек.
Уверен, вы не стали бы предлагать мне машину в плохом состоянии.
– Ну что вы! Я ухаживал за ней, как за младенцем.
– Меня это устраивает.
– Вам надо будет поговорить со своим страховым агентом…
– Непременно. Пока же, на ближайшие двадцать четыре часа, я застрахован.
Быстрота, с какой Чарли хотел все провернуть, а также то, что он предложил расплатиться сейчас же и наличными, привели Мэдигана в некоторое замешательство и даже заронили какое-то подозрение. Однако он получал на восемьсот-девятьсот баксов больше того, на что первоначально рассчитывал, и этого было достаточно, чтобы он посмотрел на странные обстоятельства сквозь пальцы.
Пятнадцать минут спустя они уже ехали в джипе-фургоне, и ни полиция, ни Грейс Спиви не могли бы установить факта покупки Чарли этой машины до тех пор, пока он не обратится в полицию с заявлением о перерегистрации ее на свое имя.
И хотя дождь лил так же, а черные тучи то и дело прорезала молния, вечер больше не представлялся таким зловещим, каким был до сделки с Мэдиганом.
– Почему это непременно должен быть джип? – спросила Кристина, когда они выехали на шоссе 101 и взяли курс на север.
– Там, куда мы направляемся, – ответил Чарли, – нам потребуется четырехприводная машина.
– А куда мы направляемся?
– В конечном итоге в горы.
– Зачем?
– Есть один уголок, где мы сможем укрыться, пока Генри или полиция не найдут способа остановить Грейс Спиви. Я на паях владею коттеджем в горах Сьерра-Невады у озера Таху.
– Это так далеко…
– Но это идеальное место. Уединенное. Кроме меня, совладельцев еще трое. Каждый из нас проводит там по несколько недель в году, а когда дом пустует, мы сдаем его в аренду. Его построили как горнолыжный приют, но зимой он практически не используется, потому что дорогу туда так и не заасфальтировали. Там планировали построить двадцать шале такого же типа, а администрация округа обещала проложить дорогу, однако успели построить только первый, после чего планы забросили. Так что теперь туда ведет грунтовая дорога, по которой может проехать
– Мы все время бежим, бежим куда-то… Я не привыкла бегать от проблем.
– Но мы ничего не можем с этим поделать. Все в руках Генри и других. Наше дело – держаться подальше и остаться в живых. А в горах ни одна душа искать нас не будет.
С заднего сиденья раздался усталый и бесцветный голос Джоя:
– Ведьма будет искать нас. Она найдет нас. Нам не спрятаться от нее.
Глава 47
Грейс, как обычно, не спалось.
Выехав из Санта-Барбары – вдесятером на двух белых фургонах и синем «Олдсмобиле», – они направились на север и спустя какое-то время остановились в мотеле в Соледаде. Мальчишку они упустили. Грейс была уверена – его увозили в северную часть штата, – она шкурой чувствовала это, но не знала, куда именно, и была вынуждена сделать остановку, чтобы дождаться последних новостей – или божественного озарения.
Еще до того, как остановиться в мотеле, Грейс решила впасть в транс, и Кайл всячески старался помочь ей в этом, но она никак не могла перешагнуть барьер, отделяющий этот мир от потустороннего. Что-то стояло у нее на пути, некая стена, которой никогда прежде не было, – зловещая сдерживающая сила. Она ощущала присутствие сатаны. Он был рядом, в фургоне, не позволяя ей войти в царства теней. И ее молитв оказалось недостаточно, чтобы развеять дьявольские чары и вознестись к богу, чего она страстно желала.
Поверженные, они остановились на ночлег и все вместе поужинали в местном кафе. Они были слишком измучены и напуганы, и ни у кого не было ни аппетита, ни желания о чем-то говорить. После ужина все разошлись по комнатам, словно монахи по кельям, чтобы помолиться, собраться с мыслями, прийти в себя.
Но сон ускользал от Грейс.
Кровать у нее была удобная, с тугим матрасом, однако ей постоянно мерещились голоса из царства духов. Хотя она и не пребывала в трансе, голоса взывали к ней откуда-то из-за изголовья, бормоча и предупреждая о чем-то – она никак не могла разобрать, о чем же, – задавая вопросы, которые она не могла разобрать. За то время, что она владела Даром, это был первый случай, когда ей не удавалось вступить в контакт с миром теней, и ею овладели раздражение и страх одновременно. Ей было страшно, так как она понимала, что это значит: дьявол добивался все большей власти над миром. Зверь стал настолько уверен в себе, что уже мог дерзко вмешиваться в отношения Грейс с богом.
Сумерки опускались быстрее, чем предполагалось.
Неумолимо распахивались врата ада.
И хотя теперь голоса духов были невнятны, их мольбы звучали приглушенно и искаженно, Грейс улавливала в них тревожные нотки и знала, что впереди разверзлась пропасть.
Может быть, если она отдохнет, если ей удастся уснуть, она наберется сил и сможет преодолеть барьер, разделивший два мира. Но в это страшное время покоя ей не было.
За последние несколько дней она похудела на два килограмма, и глаза ее воспалились от постоянного недосыпания. Она хотела только одного – уснуть. Но невнятные голоса не отступали – ее уносил поток потусторонних голосов. Ей передавалась их тревога, ее охватывала паника.