Чтение онлайн

– Это как: знаю и не верю? Такого не бывает.

– Поверь мне, бывает. И если не верю я, то сколько поверят? Ни один! А уж коли не поверят, – продолжал он, – то уж точно вздернут тебя, обвинив в измене родине. Или объявив на всю страну, что ты ее снасильничал. Короче, придумают что-нибудь. Не могут они, не смогут поверить и понять ваших с ней отношений. А замуж ее выдавать надо. И желательно с выгодой для государства. Так что…

– Да брось ты. – Я махнул рукой и снова улегся. – Она же девственница.

– Среди солдатни?

Не смешите мои пятки! Не глупи, Медный! Тебя повесят раньше, чем удосужатся проверить это. И будешь ты потом, стоя на эшафоте, жалеть о том, что умираешь за то, чего не совершал. А вот если ты решишься, тогда сможешь плевать на всех и смеяться над ними и с петлей на шее.

– Веселую картинку ты мне нарисовал, – сказал я и, закрыв глаза, задумался.

А ведь он, черт бы его побрал, прав. До последнего слова прав. Как ни смотри, я бы тоже не поверил, что девка, проведя несколько лет в среде таких, как мы, сохранила свою честь. Вот дерьмо!

– Слушай, а может, тогда перебросить ее через седло и дать деру?

– Дурак ты, Медный, хоть и лейтенант. Лероя ты куда денешь?

– Вот в этом болоте и утоплю, – ответил я и никогда не был столь серьезен.

– Дурак ты. – Да что ж такое, он так и будет оскорблять меня весь вечер? – Ты что же, всерьез думаешь, что он один ее ищет. Да таких, как он, – пруд пруди, и каждый норовит урвать кусочек пожирнее. А что может быть жирнее богатой невесты без папаши, но с деньгами и землей. Нет, не стоит его убивать. Он не самый плохой вариант, а если честно, то, боюсь, он лучший. Нам-то один хрен конец. Не выберемся мы из этого, а потому надо подумать о ней.

– Меня ты похоронил, и ладно, я не в обиде, а себя-то ты чего хоронишь?

– Кто оставит жизнь тем, кто знает тайну новоявленной графини? Я бы не оставил.

Пришлось признать, что я тоже.

– Они наверняка придумают, – продолжал Следопыт, – какой-нибудь маленький остров и темную башню, где она ждала, когда за ней приедет принц на белом скакуне. Или сочинят про сестер ордена семи девственниц, что втайне от всех хранили ее добродетель. – Он замолчал и с остервенением сплюнул. – Ну ладно, – сказал он после долгого молчания, за время которого в моей голове не побывало ни одной приличной мысли, – пошли, а то светает уже. Делать-то что будешь?

– Посмотрим, – сказал я и в сердцах выплюнул разжеванную и невкусную травинку. – Пошли!

Форт встретил нас гробовым молчанием. Постовые молча проводили взглядами, а потом долго смотрели вслед, не издавая не звука. Внутри же люди были похожи на каменные статуи, что провожают тебя глазами, куда бы ты ни шел, но не говорят ни слова. И лица у всех одинаковы, каждый хотел выскочить передо мной и, взмахнув руками, заорать «ага», но никто не шевелился и не отводил взгляд.

Четыре десятка глаз в упор уставились на меня, иссверлили мое тело насквозь, не оставив живого места.

Я остановился в центре зала. Народ медленно

поднимался с лежаков, садился, вставал на ноги и окружал меня и Следопыта.

– Чего? – спросил я у ближайших глаз, уже не различая их лиц.

Глаза молчали.

– Да что, мать вашу, случилось? С Аделью что? – Нервы не выдержали, и я разорался.

– С Аделью все в порядке, – тысячью голосов отозвалась толпа. – Мы все знаем, Медный.

– Что знаете? – Голова начала кружиться, эх, предупреждал Грязнуля, что лучше долечиться и жирного не жрать. – Что знаете?

– Все! – ответила толпа.

– Да что все? – Я вытащил из толпы первого попавшегося, им оказался Блоха. – Отвечай! – заорал на него я. – Что вы, бесовы отродья, знаете?

– Оставь его, Медный, – гремел Гробовщик, – перестань буянить.

– Ну тогда ты скажи. Что здесь происходит?

– Это моя вина, лейтенант, – вперед вышел Треска, – я и не знал, что по ночам разговариваю.

– И что? – осторожно спросил я. Чувствую, мне не понравится, что он ответит.

– Я разговорился и…

– Да не тяни ж ты, твою мать! – не выдержали нервы у Следопыта.

– Все вокруг знают, кто есть Адель, – выпалил Треска одним духом. А выпалив, вжал голову в плечи и, согнувшись пополам, повернулся ко мне спиной.

Я обвел людей глазами, и, к моему огорчению, все вокруг согласно и как-то радостно кивали.

Ноги подкосились, в глазах стало темно, в голове пусто. Я падал в бесконечную пропасть и падение продолжалось бесконечно долго, пока задница не ткнулась в сырой и шершавый пол преисподней. Тогда мне позволили открыть глаза. Жаль, это не сон. Ко мне тянут руки, меня стараются поднять, хотят выдрать из моих рук Блоху. Черт, какой же маленький Блоха, а я и не замечал.

– Ты в порядке, командир? – прорвался в уши голос, и тут же навалилась масса звуков, криков ободрения, на плечи обрушились радостные шлепки, словно я одолел в бою злобного древнего демона.

– На воздух, – выдавил я.

Гробовщик поднял меня на руки и понес.

– Стой, – прорычал я, он послушно встал. – Следопыт, встань у дверей Адели, если кто пойдет к ней, убей! – Сухим горлом говорить невозможно, но я рычал, я срывался на крик, я хватал держащего меня на руках Гробовщика за одежду и только-только начавшие отрастать волосы. – Ее не выпускай. Головой отвечаешь!

Следопыт подмигнул мне и, обведя народ глазами, демонстративно вытащил меч.

– Пошли, – сказал я Гробовщику. – Треска, за мной!

Втроем мы вышли на воздух. Я попытался слезть с рук Гробовщика, но тот покачал головой и не выпустил меня, пока мы не зашли в конюшню. Пони встретил нас, показал, где можно усесться, и быстренько слинял. Я не сомневался, что он будет подслушивать, как и большинство парней, но не стал ничего делать.

– Ты в порядке, командир? – серьезно спросил Гробовщик, боясь опустить мое тело на землю.