Чтение онлайн

За час до рассвета послышался стук в Дверь. Воины выхватили мечи.

– Кто идет?
– прозвучал окрик Люджана.

Отозвался тихий голос. Голос Аракаси. Мара вмиг отказалась от безуспешных попыток заснуть. Мановением руки она отослала горничную, которая подбежала, чтобы помочь госпоже одеться. Дверь снова отворили и впустили мастера тайного знания. Его волосы слиплись от запекшейся крови, и одну руку он бережно поддерживал другой; бросалась в глаза огромная багровая опухоль над запястьем.

Люджану хватило одного взгляда на эти зловещие признаки.

– Понадобятся услуги костоправа, -

коротко бросил он и помог мастеру добраться до спальной циновки, где до того коротал ночь властитель Дзанваи.

– Никаких костоправов, - буркнул Аракаси, откинувшись на подушки.
– Вокруг лютует хаос. Чтобы послать гонца за костоправом, придется дать ему для охраны половину роты, иначе он напорется на нож, прежде чем добежит до ближайшей развилки.
– Мастер тайного знания многозначительно взглянул на Люджана.
– Так что для нас вполне сойдут твои навыки походного врачевания.

Мара хлопнула в ладоши, подзывая горничную:

– Найди Джайкена. Скажи, чтобы принес чего-нибудь горячительного, да покрепче.

Аракаси протестующим жестом поднял здоровую руку:

– Никакого горячительного. Я должен многое рассказать, а меня так двинули по темечку, что голова и без того кружится. Если еще и выпить чего-то крепкого, то совсем одурею.

– Так что же случилось?
– спросила Мара.

– Случилось сражение между неизвестными воинами в черных доспехах и десятком убийц из Братства Камои.

Аракаси замолчал, когда Люджан приступил к осмотру раны у него на голове. Отстегнув свои налокотники, военачальник начал удалять засохшие струпья на голове мастера с помощью лоскутков ткани и воды, которую принесла в тазике горничная.

Когда рана стала доступна для обозрения, Люджан тихо приказал девушке:

– Принеси лампу.

Она повиновалась, и Мара выжидала, пока Люджан водил лампу перед лицом Аракаси туда-сюда, наблюдая, как тот провожает взглядом блуждающий огонек.

– Как-нибудь выживешь, - обнадежил Люджан мастера.
– Но шрам может зарасти седыми волосами.

У Аракаси вырвалось проклятие. Человеку его профессии меньше всего хотелось бы обзавестись запоминающейся "особой приметой".

Затем Люджан занялся пострадавшей рукой.

– Госпожа, - сказал он мягко, - тебе, может быть, лучше перейти в соседнюю комнату, но оставь мне Кевина и одного из воинов... такого, который побеждает в состязаниях по борьбе.

Аракаси невнятно запротестовал, а потом настоятельно потребовал:

– Только Кевина.

Когда Маре разрешили вернуться, мастер тайного знания выглядел намного бледнее, чем раньше. По его лицу ручьями стекал пот, но он даже ни разу не охнул, пока Люджан вправлял ему вывихнутую руку. Вернувшись в свой излюбленный угол, Кевин отозвался обо всем этом так:

– Твой мастер тайного знания несгибаем, как старая кожаная сандалия.

Мара терпеливо ждала, пока ее военачальник закреплял в лубке руку Аракаси и накладывал все необходимые повязки. Когда мастера снова уложили на подушки, Мара послала слугу за вином и обратилась к Аракаси:

– Не разговаривай, пока не будешь готов.

Аракаси фыркнул:

– Я достаточно готов, чтобы вокруг меня не устраивали суматоху.
– Он благодарно кивнул Люджану, когда тот собрался

его оставить, и перевел на госпожу взгляд темных глаз. Теперь он снова был собран и деловит.
– По меньшей мере еще три властителя убиты или ранены. Несколько других выбрались из дворца и сбежали в свои городские дома или вернулись в поместья. Список у меня составлен.
– Он неловко шевельнулся и достал из складок рубахи листок бумаги.

Вернулся слуга с вином. Несколько раз сославшись на необходимость сохранять трезвую голову, Аракаси все-таки принял стакан. Он понемногу глотал напиток, а властительница тем временем просматривала его торопливые заметки, и краска - хотя бы отчасти - возвращалась на ее лицо.

– Все, кто погиб, были сторонниками Тасайо и властителя Кеды, - отметила Мара.
– Ты считаешь, что убийц нанимали ставленники кланов Ионани или Омекана?

Аракаси глубоко вздохнул и отставил стакан.

– Может быть и нет. Аксантукар из Оаксатукана тоже подвергся нападению.

Мара выслушала это без удивления: у Аксантукара были сильные соперники внутри его собственного клана.

– Как он себя чувствует?

– Вполне прилично.
– Мастер тайного знания закрыл глаза и попытался расслабиться. Откинув голову и прислонившись затылком к стене, он добавил: - Все нападавшие погибли, вот что странно. Они были из братства.

Но Аксантукар всегда был сильным бойцом; не зря же он некогда предводительствовал в варварском мире армиями Келевана. Мара присмотрелась к мастеру:

– Ты сказал не все, что знаешь.

– К сожалению, ты опять угадала, госпожа.
– Аракаси открыл глаза; их мрачное выражение поразило Мару.
– Делегация властителей явилась в дворцовые казармы с требованиями к коменданту императорского гарнизона. Они настаивали на том, чтобы три роты Имперских Белых охраняли Палату Совета. Комендант отказал: поскольку Свет Небес официально не созывал собрания Совета, гарнизон не несет никакой ответственности за охрану помещений Палаты. Обязанности, возложенные на коменданта, состоят в защите императорской семьи, и он не снимет с постов ни одного солдата, если император не даст других распоряжений.

Усилием воли подавив вспышку раздражения, Мара спросила:

– Когда вернется Свет Небес?

– Судя по донесениям, завтра около полудня.

Мара вздохнула:

– Тогда у нас не остается выбора. Нужно просто ждать. Как только Свет Небес вступит во дворец, порядок будет восстановлен.

Кевин поднял брови:

– Только благодаря его присутствию?

Аракаси сухо поправил:

– Благодаря присутствию пяти тысяч солдат, которые придут вместе с ним.
– Он продолжал прерванное донесение.
– Знатные вельможи, составлявшие делегацию, твердо стояли на своем. Кроме того, собравшиеся поздно ночью главные жрецы Двадцати Орденов объявили, что предательство в Мидкемии явилось знамением гнева богов. Цуранская традиция - так гласит их вердикт - была нарушена, и Свет Небес уклонился от предначертанного ему пути, перейдя от попечении духовных к мирским заботам. Если бы Ичиндар сохранил за собой поддержку жрецов, он еще мог бы диктовать свою волю, но при нынешней расстановке сил ему, вероятно, придется уступить и дать согласие на собрание Совета.