Чтение онлайн

— Да? — Капитан заглянул ему в глаза. — Это правда?

— Вашу руку, — вместо ответа протянул ему ладонь Александр…

— За последние несколько часов положение разительно изменилось… — Князь Карпинский, неделю назад повышенный в чине и назначенный столичным генерал-губернатором вместо старенького Алметьева-Талшинского, держа красную сафьяновую папку с докладом на вытянутых руках, вытянулся перед столом, за которым восседал, подперев ладонями тускло-рыжую голову, светлейший.

Новый градоначальник, как было

известно всем без исключения в Санкт-Петербурге, страдал близорукостью, но очки с каким-то дамским жеманством носить-стеснялся, считая, что они его не то старят, не то лишают мужественности. Где рыхлый, если не сказать толстый, лысоватый чиновник пятидесяти девяти лет отроду нашел в своем облике молодость, тем более мужественность, оставалось тайной за семью печатями, но подчиненным князя любую бумажку, предназначенную для его глаз, даже самую незначительную, приходилось печатать таким крупным шрифтом, который любой другой разглядел бы за десяток-другой метров. От сиятельных нападок и обвинений в беспричинной экономии бумаги их это, впрочем, не спасало… Сегодняшний доклад, содержание которого можно было сформулировать всего лишь двумя короткими словами: «Плохо дело», занимал, например, сто девяносто пять страниц.

— …к худшему, — продолжал тем временем Аристарх Леонидович, косясь одним глазом пусть и близорукого, но весьма искушенного царедворца на «полудержавного» властелина, всесилие которого, похоже, в данный момент дрожало даже не на волоске, а на паутинке. — К инсургентам, число которых нами, довольно опрометчиво, как оказалось, было признано незначительным…

— Кем это «нами»? — поднял на генерал-губернатора покрасневшие водянистые глаза с набрякшими веками Челкин. — Кого вы имеете в виду, князь?

В голосе светлейшего опасно звенел металл, что вогнало Карпинского едва ли не в ступор.

— Своих подчиненных, ваша светлость! — отчеканил он, пытаясь втянуть свое объемистое брюхо и принять молодцеватый вид. — И себя лично… — добавил он несколько ниже тоном.

— То-то! — сварливо заметил Челкин, снова опуская подбородок на ладони. — А то, понимаешь, взяли моду…

Какую именно моду взяли загадочные «они», Аристарх Леонидович так и не узнал, поэтому, выждав некоторое время и не получив разъяснения, продолжил:

— Блокированным в комплексе зданий Нового арсенала главным силам инсургентов удалось прорвать блокаду при помощи внезапно перешедшего на их сторону Гродненского, гусарского полка, имеющего на вооружении тяжелую бронетехнику…

— Так у этого лже-Бежецкого уже и танки есть?!

— Так точно, — упавшим голосом подтвердил князь, — шестьдесят семь машин…

— Откуда так много? Ведь у гродненских гусар по штату должно быть значительно меньше?

— На сторону инсургентов переходят все новые и новые воинские части… Более того, используя гусарские тягачи, им удалось вывести из Арсенала несколько тяжелых орудий и привести их в боевую готовность.

— Сколько? — ахнув, подался вперед Челкин.

— Две полные батареи…

Светлейший сжал виски ладонями и застонал, словно от головной боли.

— А что командир двадцать третьего пехотного? Как бишь его там?.. Полковник Мерецков, кажется…

— Двадцать

третий пехотный полк также в полном составе перешел на сторону инсургентов. Их главари сумели убедить солдат в том, что добиваются восстановления власти государя императора, попранной узур…

Спохватившись, что чуть было не сказал лишнего, Карпинский замолчал, прикусив язык.

— Что же ты, Аристарх Леонидович, остановился? — криво усмехнулся Челкин. — Договаривай уж, коли начал!..

— Якобы попранной вами, — вывернулся лизоблюд.

— А сам-то Мерецков? Застрелился? Арестован?

— Увы, по-прежнему возглавляет полк. Бежецкий сумел переубедить его.

— Предатели! — раздраженно откинулся на спинку кресла «полудержавный». — Одни предатели вокруг… Что же мы имеем? На какие части можно положиться?

Генерал-губернатор виновато развел руками:

— Пожалуй, только на ведомство обер-полицмейстера, да и то в очень урезанном составе, и дворцовую охрану… Еще, Гвардейский Флотский экипаж, занимающий позиции вокруг дворца. Флот, большая часть гвардии и расквартированные в городе и близ него армейские и казачьи части, правда, пока сохраняют нейтралитет. То есть их командиры требуют письменного приказа императора на подавление восстания, — поправился он. — За его личной подписью…

— Но это же невозможно!

— Вот именно… В данный момент представители инсургентов в Кронштадте безуспешно ведут переговоры с командирами размещенных там кораблей. Полностью лояльны вам… то есть нам… — вконец запутался Аристарх Леонидович. — То есть…

— Короче!

— Подтвердили готовность исполнить любой приказ только командир расквартированного под Выборгом Двенадцатого авиационного полка, командир Тридцать восьмой пехотной дивизии в Ревеле и…

— Так, ревельцы далековато, но все равно пусть выступают на Петербург. Авиаторам мой прямой приказ: нанести бомбовый удар по Арсеналу!

— Но это же почти самый центр города! В двух шагах от дворца!..

— Исполняйте приказ, князь! Не время для сантиментов!..

В этот момент взорвались разнокалиберными трелями сразу несколько телефонов на челкинском столе. Схватив трубку одного из них, «светлейший» слушал несколько секунд, а потом, швырнув ее на стол, вскочил и кинулся к огромному выходящему на Неву окну, едва не сбив при этом с ног генерал-губернатора, не успевшего посторониться.

На сине-стальную, напоминающую вороненый металл, шершавую от мелкой волны гладь реки из-за Стрелки Васильевского острова величественно выдвигался хищный приземистый силуэт явно не гражданского судна.

— Что это такое, я вас спрашиваю?! Вы же утверждали, что переговоры бунтовщиков с моряками безуспешны?

— Значит, кого-то им все же удалось уговорить… — пролепетал находящийся на грани обморока Карпинский, без особого успеха надавливая указательными пальцами на слезящиеся от напряжения глаза, чтобы хоть что-нибудь разглядеть. Впервые в жизни он пожалел о своем презрении к очкам…

— В крепости сгною! В Сибири! — взревел разъяренный «светлейший», хватая князя за воротник так, что от его мундира отскочила и дробным горохом запрыгала по драгоценному паркету сразу половина пуговиц. — В…