Случай на дороге

Эта история произошла 30лет назад, но до сих пор воспоминания перехватывают дыхание и пускают неуютные мурашки по спине.

Никто из нас не знает, что уготовано судьбой и от чего а, главное кто, убережет тебя от чего-то страшного в определенный момент.

Поступила

я в мед в далёком 1994г и на первом курсе ездила из своей деревни в город учиться (Общагу не давали, типа близко живёшь, а то, что из этого «близко» – только на собаках и попутках, никого не волновало в годы перестройки-то, а снимать денег не было).

И вот зима, мороз – 28°, я – вчерашняя школьница в сапожочках (Ну не могла я в валенках в чертоги городские! Ну 16 лет, ну что вы хотите), в болоневой курчонке медленно, но верно начинаю обмерзать до звона хрустального льда одиноким столбом на крайней остановке города…

И из этой мучительной ледяной комы меня выдёргивает автомобильный гудок и недовольный мужской бас:

– Эй! Дурочка мелкая, замёрзнешь же насмерть, а ну садись, куда тебя отвезти?!

Я на уже несгибающихся конечностях пытаюсь отковылять подальше от машины и пищу, что не надо мне, я автобус жду и вообще, езжайте, дяденька, не сяду, вы меня убьёте в лесу…

Дяденька (Ну как, мне-то в мои 16 он, примерно тридцатилетний, наверно, почти стариком казался) вполголоса матерится, вылазит из машины и начинает ругаться:

– Да нафиг ты мне нужна убивать тебя! Ты посмотри, ты УЖЕ обморозила лицо, белая вся! Садись, говорю!

И ногой аж топнул!

Ну… Я, видимо, настолько тогда замерзла мозгами, что мне походу стало всё пофиг и

я, кое-как передвигаясь, доскреблась до машины и села…

Бооожжее, то тепло и жар салона я помню до сих пор, как и свой кайф от этого тепла!

Он тоже сел, молча термос достал из сумки с заднего сиденья, налил чай (с малиной!), сунул мне в руки, стащив варежки:

– Пей давай!

И злой такой был!

Сижу притихшая, пью офигенный вкусный горячий чай и просто тихо умираю от счастья.

Думаю: «Ну что ж… Ничего так, перед смертью хоть согреюсь и чая выпью, он вон, какой вкусный».

Он постоял немного, убедился, что я чашку эту железную с чаем не вылью на себя и руки держат, заводит машину, трогает вперёд и спрашивает:

– Ку-да те-бя вез-ти?!

Прям по слогам.

Я таращусь на него и чай прихлёбываю…

Потом опомнилась и просипела, как мышь:

– Селково… А вы меня точно убивать не будете?

Он аж щёки надул и громко выдохнул.

– Да что ж такое то! Я что, такой жуткий, что прям убийца мелких обмороженных девиц?!

А я ему:

– Ага… (Я не хотела так отвечать, оно само)

Он аж подпрыгнул от возмущения! Как рявкнет:

– Пей давай! Чай!

Я икнула и хлёб чай опять, громко так, пристыженно.

И едем.

Темно, фары горят, я хлебаю чай, ну знаете, с этим звуком, как с блюдечка, лицо-то у меня, правда, замёрзло жутко, и губы еле двигались, вот и сёрбала.

Таращусь на свет фар, и молчим. Он пыхтит, сопит, видно, что весь прям сердится, но молчит.

Конец ознакомительного фрагмента.