Чтение онлайн

Он прикурил и, сделав четыре крупных затяжки, порывисто взмахнул рукой. Серый цилиндрик пепла сорвался и угодил аккурат в бокал Немаляева.

– Вот, блин… – смущенно выдавил Петр. – Я принесу другой. Что здесь было?

– Если яда сыпануть не успел, то коньяк, – иронично ответил авторитет, нацеливая на него свои линзы.

– А-а… Нет, не успел, – засмеялся Петр.

Сосед Немаляева поставил фишку на ребро и бдительно затушил сигарету. Больше их никто не слышал.

– Коньяк? Я сейчас принесу.

– Носят шестерки, – наставительно

проговорил авторитет. – Мне горько думать, что Кант стал шестеркой.

Петр инстинктивно дернул кистью, но прятать наколку было уже поздно.

– Я из уважения… – буркнул он.

– Уважение роли не играет. Для блатного одинаково западло служить и куму, и вору в законе, и даже вице-премьеру. Очень странно, что Кант этого не знает. Вот Бакен знал, но ему сегодня что-то не здоровится. Кровь горлом пошла. Туберкулез, не иначе.

– Ну и что дальше? – Тихо сказал Петр.

Выхватить стилет было делом одной секунды, но он чувствовал, что и этой секунды ему не дадут. За спиной кто-то шевельнулся; игроки вдруг потеряли охоту и разбрелись по другим столам, а на их местах обосновались какие-то непроницаемые типы.

– Ты сам допер, или меня сдали? – Спросил Петр.

– А тебе не все равно?

– Так время потянуть, – признался он.

– Эх, Еремин, – ласково молвил авторитет, – да если бы я хотел тебя кончить, неужели ты б дошел до моего стола? Еремин, Еремин… перепутанный ты человек. Видать, не долечил тебя лепило. Так и ходишь, мозги набекрень? Сотник, а без сотни…

Петр поднял глаза – Немаляев не щупал, не зондировал, ему все было известно и так. Все – и кое-что еще.

– Где мы? – Спросил Петр.

– Во-от, Еремин. Сначала нужно разобраться, а потом уже действовать. Сколько вас здесь? Не в казино, а… здесь.

– Я понял. Не знаю.

– Допустим, верю. Пока ты лежал в санатории, кто-то конкретно прошелся по черному списку. Я у вас на каком месте?

– На втором.

– Хорошо, – Немаляев заулыбался и плеснул коньяка в чистый бокал. – После Нуркина, значит? После Владика? Хорошо-о… Ценили меня, Еремин. Приятно, черт возьми.

– Ты и здесь в почете.

– Да я вижу. Чей заказик отрабатывал?

– Этого я не скажу, – медленно выговорил Петр.

– Ну и не надо, сам вычислю. Мелочи это, Еремин. А у нас с тобой дельце покрупнее. Мы же вроде земляков.

– Враги мы, Немаляев. Ты ведь знаешь, что я сюда пришел не заказы чьи-то выполнять. Единственная просьба, как к земляку: быстро и безболезненно.

– Пора просыпаться, сотник. Оглянись: здесь совсем не то, что было там. Признайся, чистка по черному списку это ошибка. Здесь эти люди – никто. Ну, в большинстве.

– Я в дурке лежал.

– А если б вышел раньше…

– Тогда казнил бы.

– А зачем?

– Потому, что враги, – после паузы ответил Петр.

– Гм. Учительница, инженер по холодильникам, писатель, барыга…

– Здесь что-то не так.

– Здесь все не так! Это другой мир,

тебе ясно? Люди те же, а мир другой.

– Галиматья… Дай выпить.

– Пожалуйста, – поправил его Немаляев. – Ты не с уркой общаешься. Я вице-премьер, все-таки.

Спутники авторитета не реагировали, хотя говорил он довольно громко. Вокруг их стола образовался пустой островок. Игроки, как ни в чем не бывало, продолжали просаживать деньги в рулетку и карты – в их сторону они даже не смотрели. Возможно, ответственные посиделки случались здесь и раньше.

– Налей мне, пожалуйста, – попросил Петр.

Он глотнул ароматного коньяка и, отодвинув стакан, достал сигарету.

– Объясни, что происходит. Пожалуйста.

– Открыл я как-то утром глаза, а жизнь поменялась. Вот и вся история.

– Но ты ее помнишь – ту жизнь.

– И эту тоже. А ты разве нет?

– Эту – нет.

– Постой-ка. Петр Еремин, бывший геолог, муж и отец…

– Да нет же, нет! Какая, на хрен, геология?!

– Не раздваиваешься? Завидую. Все просто: тут – красные, тут – белые. Руби, шашка! Выходит, черный список, и до последней капли крови? Чего молчишь?

– Не знаю, что сказать.

– Тогда я скажу. Соратники твои мне не нужны. Они такие же отмороженные, как и ты. Собирай свою армию, и хоть на голове стойте. Все равно долго не протяните. Этими убийствами параллельно и Петровка, и ФСБ занимаются. Нуркина я тоже спасать не собираюсь. Наоборот, помогу найти.

– А сам на его место…

Немаляев, пригубивший бокал, прыснул и приложил к носу платок.

– На его?! А кто он такой? Сантехник из ЖЭКа? Библиотекарь?

– Что же тогда? – Растерялся Петр.

– Я, Петя, вернуться хочу. Домой. Там хоть и заваруха, и Ополчение ваше сраное, и экономические санкции… О-о, Петя, ты же не в курсе. Нам полмира бойкот объявило, нефть, твари, не покупают. Скажу тебе честно: управлять нашей драгоценной державой – геморрой тот еще. А все ж хочу вернуться. Быть самим собой.

– А это возможно?

– Вот ты и выясни. Для чего я тебя на волю отпускаю? Найди своих бандитов, ополченцев долбаных, которые типа нас с тобой. Поспрашай, попадал ли кто-нибудь обратно. Если да, то что за методика. Приборы там, или йога, или еще какая ерунда. Я бы и сам мог поискать, но ты же своих людишек не сдашь.

– А если нельзя?

– Что? Вернуться? Скорее всего, так и есть, – обреченно сказал Немаляев. – Это я от тоски. Скорее всего, конечно, нельзя. Будем жить дальше. Я – вор в законе, ты – беглый псих. Обычное дело. Еще на меня рыпнешься – убью. А так живи, мне не жалко.

К нему подошел один из охранников и, наклонившись, что-то прошептал на ухо.

– Уже готово, – сообщил Немаляев. – А ты говорить не хотел, Еремин. И не надо ничего говорить. Мы сами с языками. Веди сюда.

Телохранитель подал знак, и к столу подтащили какого-то измочаленного мужика. Немаляев взял его за волосы и показал Петру.