Чтение онлайн

— Собери войско и прикажи поставить перед воинами пленников, — сказал он Магону. — Тех, что мы захватили под Таурасией [55] .

Когда Ганнибал прибыл на поле, все войско было уже в сборе.

— Дукарион, — обратился он к своему проводнику, — скажи им: если кто хочет получить это, — Ганнибал указал на лошадей и снаряжение, — пусть выйдет вперед, чтобы сразиться друг с другом на глазах у войска.

Когда Дукарион объяснил пленникам, чего от них хочет полководец, вперед вышли все.

— Это слишком много, — сказал Ганнибал. — Достаточно будет двоих. Пусть кинут жребий.

Жребий указал имена двух юношей; на лицах их была неподдельная радость, другие же пленники опечалились. Они стояли, хмуро уставясь в землю. А тем временем кузнецы сбивали с ног и рук счастливцев оковы. И вот в руках у них сверкнули мечи. Они скоро будут свободны. Один из них вернется свободным в свой дом, обнимет родных и близких, другой — освободится от мучений. Их чувство радости было понятно каждому, кто наблюдал за ними в этот миг.

Схватка началась. С поднятыми вверх мечами галлы описывали круги, обходя друг друга. Их лица выражали такую ярость, словно они были не товарищами и соратниками, а злейшими врагами. Удары следовали за ударами, но противникам пока удавалось уклоняться от них. Волнение зрителей нарастало. При каждом ударе у них вырывались возгласы одобрения или недовольства. Многие вышли из рядов и подошли совсем близко к сражающимся. Внезапно один из галлов сделал прыжок и нанес своему противнику страшный удар, но меч рассек ему плечо, что, однако, не помешало раненому обрушить меч на голову соперника. Вопль вырвался из тысячи глоток.

Еще несколько мгновений галл держался на ногах. Кровь заливала его лицо. Потом он рухнул на землю.

Победитель несколько мгновений стоял молча с опущенной головой, словно в ужасе перед тем, что он сделал. Потом, с ненавистью взглянув в сторону Ганнибала, медленно зашагал к своим трофеям.

Ганнибал поднял руку, призывая воинов к вниманию.

— Вот и ваш выбор, — сказал полководец. — Рабство. — Он указал на группу пленников, жалких, растерянных. — Смерть. — Ганнибал перевел взгляд на окровавленное тело павшего юноши. — Или победа... — Ганнибал протянул обе руки к юноше.

Тот уже успел надеть блестящий шлем, натянуть латы и выбирал коня.

Это была самая краткая из речей, которую приходилось когда-либо произносить Ганнибалу. И самая убедительная. Надо ли было говорить, что у воинов нет иного выхода, как сражаться, не щадя жизни, что надежда возвратиться на родину бегством тщетна, что за их спиною горы, реки и дикие враждебные племена.

Соорудив лагерь и наведя на быстрой речке Тицин мост, Публий Сципион во главе отряда конницы выехал на разведку. Всадники двигались изогнутой линией: середина впереди, а края отставали. Копыта гулко били по каменистой земле.

От лазутчиков консул узнал, что Ганнибал перешел Альпы и находится в стране тауринов, в двух дневных переходах от Тицина. Сципиона удивляли дерзость и отвага полководца пунов. Мог ли он до Массалии предположить, что Ганнибал решится перейти Альпы с конницей и слонами? Этот переход расстроил все его планы. Пришлось разделить войско на две части. Одну из них, во главе с братом Гнеем, он послал в Иберию, а другую повел назад, в Италию. Сципион был уверен, что

переход через Альпы дорого стоил Ганнибалу. Поэтому он торопился нанести пунам удар до того, как они сумеют отдохнуть и пополнить свою армию.

Стадиях в двух от моста консул заметил впереди большой столб пыли. Будучи уверен в правильности сведений лазутчиков, консул решил, что галлы, напуганные неприятелем, угоняют с пастбищ свои стада. И когда столб пыли был уже совсем близко, когда уже было поздно отступать, консул увидел вражескую конницу. Она двигалась колонной по шесть всадников в ряд. Смуглые худощавые люди словно приросли к крупам коней. Всадников возглавлял человек лет тридцати, с черной, в кольцах бородой. На нем были сияющие латы, длинный пурпуровый плащ. «Ганнибал!» — пронеслось в мозгу у Сципиона, но, прежде чем консул успел дать команду, нумидийцы издали воинственный вопль. Земля загудела под копытами.

Легковооруженные римские пехотинцы в страхе стали искать спасения за строем римской конницы, внося замешательство в ее ряды.

Нумидийцы, которыми командовал сам Ганнибал, на ходу изменив направление, ударили во фланг римлян. В воздухе просвистели дротики. Раздались крики ужаса, стоны раненых.

Публий, находившийся неподалеку от отца, заметил, как на полном ходу остановился его конь и консул, неестественно подняв локоть правой руки, медленно сползает на землю. Конница сжалась, приняв раненого в середину. Но ряды ее редели, и уже совсем близко слышался воинственный клич нумидийских всадников. Прижавшись к гриве коня, Публий мчался на помощь. Взять раненого на коня было делом нескольких мгновений.

И вот уже Публий с отцом, обнявшим сына здоровой рукой, несется к римскому лагерю. В ушах свистит ветер, щеки пылают, сердце бьется тревожно и радостно. Справа и слева, защищая консула своими телами, скачут его ликторы.

Вот уже виден лагерный вал с частоколом. Часовые подымают бревно, заменяющее ворота. Из других ворот выходят манипулы тяжеловооруженных. Убедившись, что им не догнать беглецов, нумидийцы повернули вспять.

Поддерживая голову и плечи отца, Публий помог ему спуститься с коня и сесть на подстеленный кем-то плащ. Легионный лекарь осторожно снял с консула латы и приподнял край тоги, набухший от крови.

Консул повернул побледневшее лицо к сыну и встретился с ним взглядом.

— Ты начал неплохо, мой мальчик! — тихо прошептал он.

Мост из плотов, наведенный на реке еще до битвы с пунами при Тицине, был цел. Прогромыхав по бревнам, колеса непривычно мягко вошли в землю, сырую от недавно выпавшего дождя.

Публий накрыл плечи задремавшего отца краем своей тоги и соскочил с повозки. Перед ним была великая река Пад. От берегов, покрытых молчаливым лесом, веяло такой грустью и безнадежностью, что невольно вспоминалась греческая сказка о безрассудном Фаэтоне, упавшем где-то здесь вместе со своей солнечной колесницей. Не эти ли склонившиеся над рекой тополя и ивы оплакивают несчастного янтарными слезами? [56]