Чтение онлайн

В следующую за сим ночь был ограблен дом богатого французского негоцианта. Так как хозяин вздумал сопротивляться, то его убили, а также жену его и двух детей, еще малолетних, и двух слуг. Все эти убийства были совершены варварски бесчеловечно. При первой вести о новых злодеяниях сам начальник полиции во главе своих подчиненных явился на место преступления, но было уже поздно: разбойники успели скрыться, не оставив по себе никакого следа.

Хуан Мигель тотчас же распорядился оцепить кругом дом, в который вошел сам в сопровождении одного лишь начальника полиции. Здесь растреадор немедленно

принялся за дело.

Розыски длились долго. Растреадор тщательно осматривал и оглядывал каждый предмет, каждый квадрат на полу; он шагал взад и вперед по комнате, то вдруг останавливался на каком-нибудь месте, оглядывал его со всех сторон, не оставляя ни малейшего места без внимания, прилежно изучая — шаг за шагом, дюйм за дюймом — пол, ковры, паркеты, плиты, время от времени останавливаясь и нагибаясь до самой земли, вдруг вскакивал на нога и упорно вглядывался в самые темные и отдаленные углы комнаты.

Начальник полиции, неподвижно стоя у порога, не смел шевельнуться и следил тревожным, смешанным с любопытством взглядом за растреадором, не решаясь спросить его и, вместе с тем, сгорая от любопытства узнать результаты его наблюдений и розысков.

Таким порядком были тщательно осмотрены магазин и все комнаты дома. Хуан Мигель раздумчиво покачивал головой: очевидно, он не находил никаких указаний. Тем не менее он настойчиво продолжал свои розыски: чем больше трудностей представляло принятое им на себя дело, тем упорнее становился он в своем желании достичь цели. Он уже раз десять принимался все снова и снова обыскивать каждую комнату, каждый уголок, не находя ничего такого, что могло бы направить его, дать ему руководящую нить.

Дом был одноэтажный и оканчивался большой итальянской террасой, уставленной кадками с редкими растениями и деревьями и представлявшей из себя род воздушного сада с гамаками, беседками и прочим. Кроме большой парадной лестницы, богатый негоциант приказал поставить еще маленькую потайную лесенку, лично для себя, ведущую из магазина прямо в его спальню и оттуда на террасу.

Хуан Мигель уже несколько раз подымался и спускался по этой лесенке, вдруг он остановился, встал на колени на одной из ступенек и несколько минут оставался совершенно неподвижен в этой позе, уставив глаза в одну точку. Наконец он поднялся на ноги, взошел по лестнице на террасу, где принялся все рассматривать и разглядывать с еще большим вниманием.

Вдруг довольная улыбка осветило его лицо; он выпрямился, вздохнул с облегчением и утер пот со лба. Затем обратился к начальнику полиции, стоявшему на верхней ступеньке лестницы.

— Ну, наконец-то!

— Что? Вы нашли что-нибудь?

— Да, идите сюда, — только идите вы один.

С этими словами он пошел к противоположному концу террасы, здесь соскочил на террасу соседнего дома, — оттуда на следующую и так вплоть до четвертой. Дойдя до конца этой последней, растреадор перегнулся через перила и в продолжении нескольких минут смотрел вниз.

— Ну, так и есть! — пробормотал растреадор. — Разбойники взобрались здесь, — сказал он, обращаясь к начальнику полиции, — теперь вернемся, все остальное уже не важно.

— Вы напали на след?

— Caray! 14

Конечно! А то что же?

— Я решительно ничего не видал. А вы видели что-нибудь? Что именно?

— Первый след, который помог мне разыскать все остальное. О, это ловкий народ, они дело свое отлично знают, этого отрицать нельзя; они решительно ничем не пренебрегают, и потому всякого другого, кроме меня, они сумели бы отлично провести.

— Но что же навело вас на след?

— Сущий пустяк, несколько песчинок, — и больше ничего!

— Это непостижимо!

— Нет, нисколько; это все очень просто. На одной из ступенек потайной лесенки я заметил несколько песчинок желтого песка, подобного тому, которым усыпана терраса. Правда, они могли быть занесены сюда самим хозяином дома, — это было даже весьма вероятно, — но я решил удостовериться. Пройдя в спальню, я взглянул на сапоги убитого, оказалось, что подошвы его сапог совершенно гладки и сухи; это обстоятельство дало известное направление моим подозрениям. Я поднялся наверх на террасу и принялся осматривать ее в десятый раз. Оказывается, что убийцы не только бежали через террасу, но и проникли в дом этим путем.

— Вы уверены в этом?

— Вполне уверен; они прошли по крышам всего квартала, чтобы добраться сюда, и уходя опытные злодеи позаботились замести следы своими плащами. Это я увидал сразу. Но, как видно, они должны были спешить, к тому же теперь и ночи темные, и хотя они тщательно заметали, но, очевидно, поторопились, — и вот в углу, за кадкой, уцелел один след, который не стерт плащом окончательно. Этого следа было для меня достаточно, чтобы дать мне возможность распознать их следы и на других террасах. Вот и все!

— Нет, как хотите, это что-то необычайное, непостижимое, — я нигде никаких следов не вижу, — а вы их видите или, вернее, угадываете!

— Мне кажется, что это очень просто; но не станем терять времени, созовите ваших людей и идите за мной!

Два часа спустя все бандиты были арестованы в одном из домов предместья, схвачены и засажены в тюрьму. Последовавшие за сим розыски обнаружили массу награбленного товара, всяких ценных предметов, денег и различного имущества. Шайка эта состояла из десяти человек; к величайшему удивлению всего населения столицы, оказалось, что злодеи все до единого принадлежали к числу знатнейших и богатейших фамилий Буэнос-Айреса.

Главой и предводителем этой ужасной шайки являлся молодой человек лет двадцати шести по имени Сантьяго Лопес де Убарра, единственный сын и наследник богатейшего домовладельца в городе. В самом непродолжительном времени этот молодой человек должен был стать мужем дочери генеральского консула Соединенных Штатов Америки, прелестной молодой девушки лет семнадцати лет, необычайной красоты, в которую он, как говорят, был безумно влюблен.

Было сделано множество попыток вырвать преступников из рук правосудия; предлагали огромные суммы тем, кто пожелает способствовать их бегству. Но все оказывалось напрасно. Суд не поддавался ни запугиванию, ни подкупу, не смягчался перед мольбами родственников подсудимых.