Чтение онлайн

Не дав ему договорить, Гедрен приблизилась к брату и закрыла ему рот долгим жадным поцелуем.

— Бедняга, — выдохнула она наконец, оторвавшись. Запустив руки в его густые черные волосы, она медленно гладила их, и в жесте этом была такая чувственность, что Соне, завороженно наблюдавшей за ними, сделалось не по себе. — Ты устал, мой мальчик. Отдохни. Отдохни…

Застывшее лицо Калидора расслабилось, утрачивая каменную напряженность. Веки его чуть заметно дрогнули, опускаясь.

Вопреки всему, что она услышала и узнала, Соне захотелось крикнуть, предупредить его, чтобы он не поддавался чарам ведьмы. Она видела,

что Гедрен зачаровывает брата, подобно змее, чтобы смертельно ужалить, улучив момент… но неведомая сила запечатала ей уста.

И в этот миг, с трудом преодолевая колдовской сон, Калидор распахнул глаза и впервые за все время взглянул на Соню:

— А она? Что будет с ней?..

— Она? — Гедрен рассмеялась злым, пренебрежительным смехом. — Она, кажется, желала заполучить Талисман? Да будет так. Она получит его!

Гедрен взмахнула рукой. И алые пластины-грани, облепившие куполообразные стены зала, устремились к Соне. Они неслись прямо на девушку, на лету насыщаясь огнем и меняя цвет, делаясь из молоч-но-розовых ярко-алыми, затем кроваво-красными и, наконец, темно-багровыми, точно осколки закатного светила.

Три фигуры застыли в неподвижности. Мужчина и женщина в черном не сводили напряженных взоров с девушки, окутанной алым сиянием. С каждым мигом свечение делалось все более насыщенным — покуда не приняло наконец оттенок запекшейся крови — и женщина с алмазной диадемой в иссиня-черных волосах торжествующе захохотала.

…Соня выхватила меч, пытаясь отбить мчащиеся к ней сгустки пламени, но клинок проходил сквозь них, не причиняя ни малейшего вреда.

Девушка оказалась в недрах ослепительно полыхавшего багряного кокона, слишком ошеломленная, чтобы продолжать сопротивление. Меч выпал у нее из рук — и исчез без следа.

Соня зажмурилась, готовясь к худшему. Но ничего не произошло.

Медленно она открыла глаза. И задохнулась от изумления.

Где она?

Не было ни Гедрен, ни ее дворца, ни озера в кратере — ничего.

…Лесная поляна, поросшая сочной зеленой травой с редкой россыпью желтых цветов.

Она смотрела на нее из-за огромного вяза, странного дерева, чей мощный ствол разделялся надвое на уровне Сониной груди и тянулся дальше ввысь двумя отдельными ветвистыми побегами. А на поляне…

Четверо мужчин избивали пятого. Методично, с небрежным спокойствием людей, уверенных, что им не помешают. Двое держали его — уже скорее поддерживали, чтобы не рухнул, нежели пытаясь предотвратить побег. Двое других поочередно наносили удары бичами из сыромятной кожи. Ловкость их была удивительной: удары с обеих сторон были абсолютно симметричны — и лишь разрывали кожу, не нанося серьезных повреждений. Человек, однако, был уже с ног до головы залит кровью. Какое-то время он еще стонал или, скорее, выл в животном отчаянии, — а затем смолк. Умер или потерял сознание… Рука Сони невольно потянулась к ножу на поясе.

И в этот момент откуда-то слева донесся негодующий возглас. Она обернулась, уверенная, что ее заметили.

Но нет. Дерево надежно скрывало ее от сторонних взглядов. Кричал мальчик лет семи, смуглокожий, темноволосый, в нарядной синей накидке и расшитой бисером алой курточке. За плечи его удерживал здоровяк — точный брат тех четверых.

Должно быть, это лесные разбойники: поймали мальчишку и его спутника, и…

Ни мгновения

не колеблясь, Соня метнула нож. Еще в юности меткость ее вызывала всеобщее восхищение, она попадала в цель куда лучше братьев и даже не хуже, чем отец, а тому во всем Туране не было равных с метательными ножами и луком — но сейчас она превзошла самую себя. Таким броском отец мог бы гордиться! С тихим свистом сверкающий стальной лепесток рассек воздух и вонзился прямехонько под кадык негодяю, державшему мальчишку.

Тому парню, которого избивали его приятели, Соня уже ничем помочь не могла — так, может, хоть малец сумеет удрать, воспользовавшись замешательством!..

Кроха сперва ничего не понял — руки, цепко державшие его за плечи, вдруг ослабели, а затем пленитель его мягко осел на землю.

И мальчонка с истошным криком бросился бежать… Прямиком к остальным.

— Акран! Там… Акран!..

Побросав бичи и отшвырнув прочь истекающую кровь жертву, четверо бросились к нему:

— Ваше высочество! Вы не ранены, ваше высочество?!

Двое принялись ощупывать мальчишку с головы до ног с заботливостью нянек. Еще двое устремились к своему товарищу. Девушка за деревом сжалась в комок, уверенная, что ее вот-вот обнаружат, но не в силах двинуться с места. А внутри ее клокотала необъяснимая злоба — то ли на этих ублюдков, то ли на мальца, то ли на себя саму. Как вдруг капризный детский голосок донесся до нее:

— Я же говорил, что не хочу смотреть!.. Не хочу-у!.. А где Акран? Пусть он отведет меня домой…

Развернувшись, Соня не разбирая дороги бросилась в лес.

Но не успела сделать и десяти шагов, как мир завертелся в зеленом водовороте, словно она попала в самое око смерча, закрутившего вокруг нее воронку из листвы и трав. Воронка понесла ее куда-то, у девушки помутилось в глазах, она почувствовала, что ее вот-вот стошнит… Но тут под ногами вновь оказалась твердая земля.

Она взглянула по сторонам.

…Она стояла посреди огромного зала, торжественного и мрачного, как церемониальные покои в каком-нибудь немедийском дворце. Стены были завешены гобеленами с изображением батальных сцен, настолько выцветшими и обветшавшими, что невозможно было разглядеть, что за герои поражают там врагов — да и герои ли то были?.. С потолочных балок свисали боевые штандарты, заляпанные не то грязью, не то кровью. Ог каменных, с выбитым полуистертым рисунком каменных плит веяло холодом и сыростью. Окна были закрыты ставнями, что лишь усиливало общее мрачное ощущение. И даже невероятных размеров очаг, где полыхало целое бревно высотой с человека, не согревал и казался зловещим, точно огненный вход в нижнюю из преисподних Эрлика.

Соне показалось сперва, что она совсем одна в этом странном месте, — но голос за спиной заставил ее обернуться, и рука привычно легла на пояс… Удивительно, но метательный нож вновь был на месте! Это одновременно встревожило девушку, но и придало ей уверенности.

— Подойди ближе, — произнес незнакомец. Соня неохотно сделал шаг вперед.

Человек, вышедший ей навстречу, был не слишком молод: серебристые нити уже виднелись в его черных как смоль волосах и окладистой бороде. Он был смуглокож и обряжен в такую же алую куртку и синюю тунику, как давешний мальчишка, и у Сони мелькнула нелепая мысль, что это он и есть — только лет на сорок постарше. Словно прочитав ее мысли, мужчина покачал головой.