След пираньи
Шрифт:
— Подъем, — сказал он, выпрямившись. — Ждите на ногах. Двое — в охранение.
И стал подниматься на вершину в сопровождении лейтенант-коммандера со Смитом. Сидоров уже скрылся в чащобе.
Ждать пришлось минут десять. Мглистый туман понемногу таял, от реки поднимался сырой холодок, и погода, похоже, портилась — с севера наползала серая хмарь, понемногу заволакивая небо. Приблизительно в том месте, где располагались неизвестные биологические объекты, массой тела равные человеку, вдруг резко затрещала сорока — словно бегущий провел палкой по длиннющему штакетнику. Перелетела немного в сторону и вновь отчаянно застрекотала — то ли заметила Сидорова,
Так… Слева в редколесье мелькнуло передвигавшееся бесшумно пятно. Разработчики комбинезонов-лохмашек свой хлеб ели не зря — Мазур прекрасно знал, откуда появится обреченный, но не мог его заметить до самого последнего момента.
Оказавшись почти напротив утеса, Сидоров (в полном соответствии с приказом бежавший, не оглядываясь по сторонам) задержался на миг, озираясь, свернул в кустарник, ловко раздвигая высокие корявые ветки. Что, если там его и возьмут? Нет, сомнительно — один-единственный человек, откровенно спешащий на судно… Пропустят на «Жемчужину», не могут не пропустить…
Пропустили. Сидоров, с автоматом за спиной, показался из кустарника — пятясь, тащил по песку черную резиновую лодку. Столкнул ее на воду, заработал короткими веслами, держась так естественно, что у постороннего наблюдателя не могло возникнуть и тени подозрений. Мазур ощутил комок в горле, глядя, как весла без всплеска погружаются в спокойную серую воду.
Лодка быстро достигла «Жемчужины», прошла вдоль борта и остановилась у вывешенного трапа широких деревянных перекладин, нанизанных на канаты. Примотав к нижней ступеньке конец веревки, Сидоров ловко перепрыгнул на трап и в два прыжка оказался на теплоходе. Постоял несколько секунд — пятнистая, буро-зеленая фигура, вся покрытая обвисшими ленточками-лохмашками, короткий автомат висит глушителем вниз — быстрыми шагами прошел по нижней палубе, распахнул белую дверь и исчез внутри…
Мазур перестал дышать. Секунды тянулись, как геологические периоды, широченная серая Шантара казалась застывшей, как полоса бетона, неумолчное сорочье стрекотание куда-то отодвинулось, пропало, не воспринималось сознанием…
Взрыв! Иллюминаторы поблизости от двери, в которой скрылся человек-приманка, со звоном вылетели спустя миг после того, как озарились изнутри ослепительной вспышкой, наружу метнулась туча осколков, перемешанных с бурым дымом, вода между теплоходом и берегом вскипела сотней крохотных фонтанчиков, вся подернулась рябью и тут же вновь стала гладкой. Эхо прозрачным комом прокатилось над рекой.
Стиснув зубы, Мазур не отрывал глаз от теплохода. Из двух безобразных дыр с рваными краями, оставшихся на месте иллюминаторов, еще выползали последние струйки дыма, и кто-то страшно закричал внутри — протяжно, воюще, от нестерпимой боли. Подтолкнув локтем Смита, Мазур указал ему вправо — там, шумно продираясь сквозь кустарник, ломили напролом два автоматчика в пятнистом, в шлемах-сферах, обтянутых маскировочной сеткой и торчащими из ячеек еловыми веточками, бежали прямо к берегу. Остановились над водой, один, судя по жестам, порывался включить рацию, другой, озираясь, его удерживал. Так-то, не выдержали…
Все. Кошке ясно, что напоролись. Мазур положил руку Смиту на плечо, сжал на миг пальцы, тряхнул. Тот кивнул, не отрываясь от пулемета, на ощупь отыскал и придвинул к себе запасные рожки. Он так и не спросил, сколько ему держаться, вообще не спросил ничего — все прекрасно понимал, не зря Мазур уважал этих ребят, даже когда резал их под водой в старые времена…
Всех до единого ему все равно не положить,
Мазур побежал вниз по склону, лавируя меж деревьев. Рядом, скупо выдыхая, несся американец. Не останавливаясь, они миновали сбившихся в кучку диверсантов. Мазур, повернув голову, распорядился вполголоса:
— Вперед! Аллюр!
…Первую пулеметную очередь, хоть и приглушенную расстоянием, они еще успели услышать.
Глава тринадцатая
Билет в один конец
Для понимающего человека нет зрелища печальнее и нелепее, чем диверсионная группа, вынужденная метаться меж; точками отхода. Все мгновенно летит к черту, когда начинается охота — опасность может нагрянуть со всех трехсот шестидесяти румбов, нельзя быть уверенным ни в чем, весь окружающий мир становится враждебным, враз оборачиваются чужими и земля и небо… Одно утешает: когда приходится нестись сломя голову, длинными перебежками с коротенькими промежутками на отдых, совершенно нет времени лелеять пессимистические мысли. Некогда думать. Сосредоточься на том, чтобы уберечь глаза от веток, следи, чтобы не подвернуть ногу, — иначе получишь пулю в ухо от своих же — да поглядывай, не появится ли по сторонам или впереди кто-то из комитета по торжественной встрече…
Цепочку возглавлял майор Прагин, временами поднимавший к глазам компас и очередной изыск пытливой конструкторской мысли — графический процессор, черную коробочку размером с большой портсигар, где на экранчике высвечивались нужные маршруты вкупе с привязкой к местности. За такую штучку продали бы душу дьяволу многие путешественники прошлого, она и впрямь была неоценимым помощником, но, увы, не могла показать возможные засады и прочие схожие сюрпризы. И уж тем более — растолковать, какое из звеньев цепочки оказалось слабым.
Именно так. Вполне возможно, Джен не ошиблась ночью, кто-то послал вслед за «Жемчужиной» самолет или вертолет — все равно, это можно объяснить исключительно утечкой информации на каком-то этапе. Они с Глаголевым такой вариант обсуждали заранее, но одно дело — с карандашиком в руках просчитывать версии и варианты и совсем другое — убедиться на опыте, что кто-то из облеченных доверием предал твою группу, как последняя сука, еще на старте… Когда до финала тебе еще далеко.
Майор, Мазур не мог не оценить по достоинству, вел группу великолепно, расчетливо переходя с бега на размашистый шаг, давая передышку именно так, как сделал бы сам каперанг. Все за то, что они достигнут «точки-два» даже раньше расчетного часа, — если бы не собственные слабые звенья…
В первую очередь, конечно, Джен. Девочка спортивная и не дохленькая, старалась изо всех сил, но сразу видно, что ей такие концы давненько не приходилось отмахивать. Автомобиль — бич человечества вообще и Америки в частности. Она держалась, однако все чаще сбивалась с шага, спотыкалась, налетала на бегущего впереди — то ли Петрова, то ли Джонса, сорвала на бегу зеленую вязаную шапочку, сунула в карман, обеими руками ослабила у горла завязки комбинезона, что ей не особенно и помогло. Не было времени снимать с нее бушлат и бронежилет, единственное, что смог сделать Мазур, — догнать Иванова, хлопнуть по плечу и показать на девушку. Тот кивнул, подхватил Джен под локоть и целеустремленно повлек, словно опытный «дед» салагу-первогодка, не выдержавшего темпов марш-броска…