Слан
Шрифт:
— Великолепно, — согласился Джем Лорри, — Только хотелось бы уточнить один момент — я говорю от имени всех новых советников. Мы нуждаемся в вас, в вашем авторитете, в вашем уме и готовы превратить вас в глазах народа в бога. Иными словами, упрочить ваше положение и сделать его неколебимым. Но это не значит, что мы допустим ваш сговор с нашими заместителями. Во второй раз ваша хитрость не пройдет.
— Не стоило подчеркивать столь очевидную истину, — сухо ответил Кир Грей. — Освободите кабинет от этой падали, затем
Возвращаясь к себе в спальню, еще не оправившаяся от переживаний, Кэтлин повторяла про себя: «Теперь ты нам будешь мешать». Что он хотел этим сказать? Что… Или это означало… После всех убийств, происшедших у нее на глазах, она уже не могла быть уверенной ни в нем, ни в чем остальном. И долго-долго не могла заснуть.
На следующий день она все еше оставалась в живых. И на следующий день. На третий день, проходя по коридору, она осознала, что за ней следует Дени Динсмор. Она почувствовала какое-то мысленное отвращение к себе и остановилась.
Он подбежал к ней и, сдерживая дыхание, произнес:
— Все в порядке. Мы снова можем быть друзьями.
Кэтлин взглянула на него, но ничего не сказала.
— Ты должна меня простить, — продолжал Деви после легкой заминки, — Когда я услышал о том, что должно произойти после твоего дня рождения — отец предупредил меня, — я испугался. Он сказал, чтобы я сделал вид, будто настроен против тебя. Я пытался что-то придумать, как-нибудь тебя предостеречь. Но ты не стала бы читать мои мысли. Я видел, что не стала бы.
Его рассказ и поведение сделали происшедшее три дня назад настолько очевидным, что Кэтлин воскликнула:
— Ох!
После этого она сделала шаг в его сторону, порывисто обняла и со слезами поцеловала в щеку.
— Ты спас мне жизнь, — прошептала она. — Если бы я не знала заранее, не представляю, что бы тогда было.
Глава 4
Джомми Кросс все еще ощущал полную пустоту в голове, затем в сером полумраке замелькали смутные мысли. Он открыл глаза, ощущая невероятную слабость.
Он лежал в крохотной каморке — потолок в грязных потеках с отвалившейся местами штукатуркой. Замшелые стены покрыты слоем многолетней грязи. Через растрескавшееся стекло единственного окна с трудом пробивался свет, который позволял разглядеть походную койку.
Лохмотья на ней служили одеялом. Из матраса торчала солома. В комнатушке пахло затхлостью и прогорклым маслом. Несмотря на недомогание, Джомми отбросил подобие одеяла и попытался встать. Послышался звон, и Джомми вдруг ощутил острую боль в правой щиколотке. В полном отчаянии упал на постель, силы словно покинули тело. Оказывается, его цепью приковали к этому грязному ложу!
Тяжелые шаги вывели Джомми из забытья. Открыв глаза, он увидел на пороге высокую
— А, — хмыкнула она, — новый пансионер Бабуси излечился от лихорадки: теперь можно и познакомиться. Вот так-то! Хорошо! — Она потерла ладонью о ладонь, послышался сухой шорох. — Мы договоримся, не так ли? Но тебе придется зарабатывать на хлеб. Бабуся лентяев не держит. Нет, сэр! Мы обо всем этом поговорим по душам! Да-да, — добавила она, бросив на него ироничный взгляд, — по душам.
Джомми смотрел на старуху, испытывая одновременно восхищение и отвращение. Тощее существо со стонами наклонилось к ножке кровати, и он поджал под себя ноги, насколько позволяла ему цепь. Еще ни разу он не видел лица, на котором даже морщинистая кожа была прямо-таки пропитана злобой. Со все возрастающим отвращением он сравнивал маленькую встрепанную яйцеобразную головку с населявшими ее мыслями — каждая морщина на истерзанном лице имела свою сестру в извращенном мозгу. Под ее черепом прятался гнуснейший мир образов.
Она прочла отразившиеся на его лице мысли и внезапно проговорила:
— Да-да, глядя на Бабусю, не скажешь, что она была известной красоткой. Не сомневайся, мужчины валялись у ее ног. Но не забывай, эта старая развалина спасла тебя. Не забывай об этом никогда, иначе Бабуся сдаст неблагодарного негодника полиции. Они будут очень довольны! Но знай, Бабуся всегда любезна с теми, кто любезен с ней, и делает то, что она хочет.
Бабуся! И как только эта старая продажная колдунья могла называть себя так! Бабуся!
Он обшарил мозг старухи, пытаясь узнать ее подлинное имя. Но увидел лишь теснящиеся там неясные образы — глупая, стремящаяся к сценической карьере девочка, единственным богатством которой была природная прелесть, погубленная и растоптанная. Ее выбросили на обочину, и она возненавидела весь мир. Даже ее имя оказалось погребенным под тем злом, которое она совершила и совершала. Это было долгое прошлое воровки. Калейдоскоп мерзких преступлений. На ее совести было убийство…
Дрожа и испытывая невероятную усталость от того, что он разглядел в старухе, Джомми отстранил от себя ужасную картину ее сознания. Старая колдунья наклонилась над ним, глаза ее сверкали.
— Это правда, что сланы могут читать мысли?
— Да, — признался Джомми, — и я прочел ваши, но вы напрасно теряете время.
Они зловеще скривилась.
— Значит, ты не все прочел в мыслях Бабуси. Бабуся не сумасшедшая. Бабуся хитрая, и она знает, что нельзя заставить слана служить себе. Он должен быть свободен, чтобы делать то, что ей надо. Надо, чтобы слан понял: ему не найти лучшего убежища, пока он не станет взрослым. Послушай, разве Бабуся не хитроумна?
Джомми вздохнул и сонным голосом ответил: