Слабое сердце
Шрифт:
— Дебра, что с тобой? — спросил он, глядя на нее измученными глазами. — У тебя на самом деле астма? Или еще что-нибудь? Доверься мне, прошу тебя! Я хочу одного — чтобы ты была счастлива.
— Энтони, ну сколько можно! Да, у меня астма. — И она снова подошла к кровати и продолжила укладывать вещи. — По-моему, мы сказали друг другу все. Еще до того, как за дело взялась Линда. Ну неужели трудно понять — я вообще не хочу замуж. Не хочу — и все! Какая разница, в чем причина…
Энтони с шумом перевел дыхание.
— Значит,
— Да.
— Но ведь утром ты говорила, что…
— Да, говорила. Пока не…
— Пока не приехала Линда?
— Нет. — Она вздохнула. — Пока не зашел разговор о женитьбе. — Она помолчала. — Энтони, ты скоро меня забудешь. Ведь сам говорил, у тебя были женщины… И немало.
— Да, были! — со злостью согласился он. — Но ни одну из них я не любил так, как люблю тебя! — Он коротко, невесело хохотнул. — Ну что же, это мне урок — впредь не быть таким безрассудным.
Дебру словно укололи в сердце. Энтони выскочил из комнаты, и вот уже за ним громыхнула входная дверь. Ушел… Сознание, что больше она его никогда не увидит, ранило больнее, чем пальцы Энтони жгли шею. А не слишком ли высока плата за гордость? — с горечью подумала она. Может, было бы честнее сказать ему правду? Вдруг она ошибается на его счет?! Теперь она уже никогда не узнает об этом… Ясно одно — мучиться угрызениями совести ей не придется. Согласись она выйти замуж, рано или поздно их брак дал бы трещину.
Дебра не спеша собрала вещи. Все равно больше торопиться некуда: пока она не уедет, Энтони не вернется. На глаза навернулись слезы, а в голову снова и снова прокрадывалась гаденькая мысль: а вдруг она ошиблась? Что, если упустила, прозевала, проглядела свое счастье?!
Когда Дебра вернулась в Лондон, шел дождь — унылый, нескончаемый дождь сыпал из низких свинцовых туч. Квартира, куда Дебра переехала после смерти матери, показалась ей мрачной и унылой, и первые дни она скучала по просторам, открывавшимся из окон Кингз-Милла. Ей не хватало гомона морских птиц, неумолчного рокота прибоя, но особенно Дебра тосковала по тому смятению чувств, что возбуждали в ней присутствие Энтони и непредсказуемость их отношений.
Как и обещала Линда, позвонил Тимоти. Дебре показалось, что его отношение к ней изменилось. Может, за время ее отсутствия он оценил ее умение слушать? Откровенно говоря, Тимоти изрядный зануда, особенно если речь заходит о его коньке — художественной фотографии. (Тимоти работал внештатным фотографом в том же издательстве.) А может, на самом деле скучал по ней… Как бы там ни было, Дебра вежливо, но твердо прервала поток его велеречивых излияний и положила трубку, испытав при этом легкий укол вины и огромное облегчение.
Начинался сезон отпусков, в издательстве было полно работы, чему Дебра несказанно радовалась. Теперь лишь в работе было ее спасение — только так удавалось прогнать неотвязные мысли. Однако напряжение давало о
— Дебра, а куда вы ездили в отпуск? — спросил он как-то раз, входя в ее кабинет в конце рабочего дня и застав ее склоненной над горой макетов. — Кажется, в Корнуолл? — Он покачал головой. — Незаметно, что вы хорошо отдохнули. У вас усталый вид. Вы здоровы?
— Да, со мной все в порядке. — Дебра выпрямилась и, откинув со лба волосы, слабо улыбнулась. — Просто этот дождь… — Она повернулась к окну. — Нагоняет такую тоску…
— Мда-а. — Киган нахмурился и, сложив руки на груди, спросил голосом строгого учителя: — Вы уверены, что дело только в погоде? Может, вы переутомляетесь? Дебра, у вас на самом деле все в порядке? — Босс выдержал весомую паузу. — Я слышал про вашу размолвку с Тимоти Уилмером.
— А, вот вы о чем… — Заложив руки за голову, Дебра откинулась на спинку стула, при этом ее грудь резко обозначилась под тонким шелком кремовой блузки.
Киган всегда выделял Дебру за ум и сдержанный характер, но раньше никогда не видел в ней женщину. Он был примерный семьянин и отец троих детей, но сейчас в нем шевельнулось чувство, весьма далекое от отцовского отношения, которое он всегда испытывал к молодой коллеге.
Черт, как похорошела! — думал он. Неужели это заслуга Уилмера? Вряд ли… Нет, после отпуска Дебра определенно изменилась. Словно светится вся изнутри… Даже бледность и тени под глазами не портят. Напротив, подчеркивают глубину глаз…
— Дебра, поймите меня правильно, — продолжил он, не сводя с нее пристального взгляда. — Конечно, вы вправе сказать, что я лезу не в свое дело, но…
— Адам, я уже давно не встречаюсь с Тимоти. — Перехватив взгляд босса, она опустила руки. — Впрочем, в свое время я действительно переживала по этому поводу, но с тех пор столько… — Она осеклась. — На днях он звонил мне. И я сказала ему, что больше не хочу его видеть.
— Значит, он узнал? — Киган стушевался и замолчал.
Дебра кивнула.
— Да, он узнал про мою болезнь. Ему сказала Линда. — Она усмехнулась. — По-моему, она оказала мне услугу.
— Может, вы и правы, — Киган фыркнул, — только вряд ли Линда заботилась о вашем благе. Ну ладно. Так с вами все в порядке? Точно?
— Все в порядке, — повторила Дебра, снова склоняясь над макетом. — Адам, спасибо за заботу. С боссом мне точно повезло.
Киган все не уходил. Ему было далеко за сорок. Он пришел на фирму еще подростком и вырос от курьера до директора издательства, но деньги и власть его не испортили. Кигана любили и уважали за профессионализм, трудолюбие и справедливость. Хотя по роду деятельности он общался со многими писательницами и художницами, его имя никогда не фигурировало в скандальных историях. Но сейчас ему вдруг захотелось пригласить эту молодую женщину в ресторан. Седина в бороду, бес в ребро…