Слабое сердце
Шрифт:
— Дразнить?! — удивился он. — Ах, Дебра! Ты еще такая… неискушенная. Неужели ты на самом деле думаешь, что все это доставляет мне удовольствие?
Дебра стояла, неловко переминаясь с ноги на ногу.
— Думаю, мне пора заняться делом, — промямлила она и повернулась к выходу.
Однако Энтони ее опередил и, плотно закрыв дверь, прислонился к ней спиной.
Вероятно, Дебру выдало выражение ее лица, и он досадливо поморщился и, выпрямившись, с усмешкой произнес:
— Не бойся. Я не собираюсь удовлетворять
— Вы хотите сказать, что она… — указывая глазами на дверь, еле слышно шепнула Дебра.
Энтони кивнул.
— А тебя это удивляет? Напрасно. Думаю, вся округа умирает от любопытства, наблюдая нашу с тобой жизнь.
Она сокрушенно покачала головой, не зная, что ответить, и молча стояла, глядя в пол. А Энтони стремительно шагнул к ней и встал рядом. Она невольно отступила на шаг, но он схватил ее за руки и стиснул сильными пальцами.
— Отпустите меня! — возмутилась Дебра. — Вы же сами сказали…
— Что я сказал? — перебил ее он, вскинув бровь.
— Что не будете… не будете…
— Не буду — что? — И он посмотрел на нее сверху вниз с недоброй улыбкой. — Трогать тебя? Да, сказал… А еще сказал, что ты неискушенная. И невинная. — Он выдержал значительную паузу и добавил: — А еще ты очень… очень чувственная.
— А вы… вы нахал! — Дебра беспомощно глядела на него сверху вниз, думая о том, что за дверью, может быть, стоит и подслушивает миссис Уинсли. Не хватало еще подкинуть ей новый повод для пересудов и сплетен!
Энтони сочувственно улыбнулся и согласился:
— Да, я — нахал! — Схватил оба ее запястья одной ладонью, а другой погладил ее щеку. — А кто бы на моем месте не воспользовался столь удобным случаем? Раз уж так вышло…
Сердце ударило в горло, в ушах зашумело, ноги подкашивались… Избегайте сильных эмоций! — вспомнила Дебра совет доктора Пайлза. А как?! Когда Энтони с ней рядом, вот как сейчас, она не может побороть возбуждение. А если честно, то и не хочет. Только здравый смысл и инстинкт самосохранения вынуждают ее хотя бы попытаться.
Напрасный труд!.. Как в замедленной съемке, его рука неспешно скользнула к вороту блузки и обнажила бьющуюся у ключицы жилку.
— Почему ты меня боишься? — спросил он хрипловатым шепотом и, склонив голову, лизнул ямочку на шее. — Сладкая… Дебра, ей-Богу, мне жаль твоих усилий! Сколько энергии растрачено впустую!.. Разве ты не знаешь, что беззащитность будит в мужчине зверя?
— Я… я не намерена состязаться с вами в острословии! — пытаясь перевести разговор в другое русло, пролепетала она, но провести Энтони ей не удалось.
— Прекрати сопротивляться! — скомандовал он и, нащупав застежку жилета, быстро его расстегнул. — Обещаю, я не сделаю тебе больно. Расслабься и получай удовольствие.
— Как и подобает распущенной англичанке? —
— Дебра, ну почему ты все время упрямишься?! — упрекнул ее он. — Может, ты и неискушенная, но я-то опытный! И прекрасно знаю: ты хочешь меня ничуть не меньше, чем я тебя!
Дебра задохнулась от гнева.
— Нет, не хочу! Может, вы и эксперт, но только женщины… женщины не такие, как мужчины…
— Не спорю. Некоторые не такие. Но только не ты!
— Что вы хотите этим сказать?
Энтони ответил не сразу, и напряжение стало почти невыносимым. Он скользнул пальцем от мочки ее уха вниз, по шее, к ложбинке на груди и насмешливо сказал, отчетливо проговаривая каждое слово:
— Некоторые женщины равнодушны к сексу. Некоторые и хотели бы, да не могут. А ты, Дебра, — его глаза жадно оглядели ее всю, — ты совсем другая!
У нее горело лицо.
— Не смейте так говорить!
— Почему?
— Потому что… — К Дебре вернулись все ее детские запреты. — Потому что так… так нельзя.
— Почему? — удивился Энтони. — Что за глупости! Кто сказал, что говорить об этом нельзя?
— Просто нельзя — и все!
— А по-моему, лучше быть честными по отношению друг к другу.
— Честными?! — Она проглотила ком в горле. — По-вашему, это честно? — Собрав в кулак всю свою волю, она продолжила: — Ведь вы больше ни с кем не стали бы… вот так говорить…
— Верно, не стал бы.
— А со мной говорите! Потому что… потому что считаете меня наивной.
— Ничего подобного я не говорил.
— Но вы же сами сказали, что я неискушенная и…
— И чувственная, — с готовностью подсказал Энтони, и его пальцы отправилась дальше. Нашли округлость груди, набухший сосок… — Говорил. И от своих слов не отказываюсь. Дебра, признайся, ведь тебе нравится, когда я тебя ласкаю! — пробормотал он севшим от возбуждения голосом, глядя на результат своих исследований. — Тебя выдает твое тело. Ну так поцелуй меня, и не будем попусту терять время!
Дебра отчаянно затрясла головой, но он в один миг закрыл ее рот своим. Одной рукой он по-прежнему держал ее за запястья, так что прижать к себе не мог, а она плотно сжала губы, решив ни за что на свете не подтверждать верность высказанной им теории. Дебра понимала: пока она сопротивляется, он ее не отпустит, и, хотя едва не задыхалась, не отвечала на поцелуй.
Энтони еще крепче прижался губами к ее рту, а его пальцы больно сдавили шею у затылка. Другой рукой он стиснул ее запястья еще сильнее и привлек к себе. В результате ее пальцы оказались прижатыми к его мощному телу — и это ее чуть не погубило. Ощутив его возбужденную плоть, она почувствовала, что желание сопротивляться стремительно тает, и разжала губы, но он уже оторвался от нее и, чертыхнувшись, с досадой спросил: