Чтение онлайн

То есть нападала.

«Так думал я,

сравнивая правую и левую сторону белой девочки

подсыхающей вокруг неба,

и решил, что справа всегда немножко больше,

чем слева

и вспомнил жалобы,

что правому всегда достаётся больше

даже от собственного тела приходится иногда таиться».

И, собственно, подумала: стихи могут быть про всё, но не всё будет стихами. А, может, это не я первая подумала. Но зато я первая подумала, что это я первая подумала. Меня даже иногда удивляло, что КАК ничем нельзя удивить – про всё он где-то или видел, или слышал, или читал, или это ему снилось. В общем, это человек-странник, убегающий

от себя так далеко, что, приближаясь к самому себе, он становится настолько огромен, что становится невозможно себя охватить, и он удаляется опять на невероятное расстояние, чтобы взглянуть на себя оттуда, чтобы лучше себя увидеть, это человек-волна. И если путь физически может быть человеком, то это КАК.

«я в тесном не-сне живу

постоянно воспламеняем

люблю

Два волкодава Заинька и Настасья

посуху плывут из грозы».

Про что это? А это про то, что я в тесном не-сне живу постоянно воспламеняем люблю, два волкодава, Заинька и Настасья, посуху плывут из грозы.

Я как-то сказала КАК, я тогда писала роман «План первого лица. И второго», это был какой-то восемьдесят какой-то год, что я не верю, что параллельные линии не пересекаются, и привела ему пример, что вот если взять две параллельные спички и поджечь их, то ведь они пересекутся. «А ты сама знаешь, что такое план первого лица?» – в свою очередь спросил меня он. Конечно, сказала я, план первого лица относится к любимому, я тогда была страстно влюблена, а всё остальное – это фон. «Ты имеешь в виду геометрию Лобачевского», – сказал КАК. Я собственно имела в виду страсть обугленных спичек.

В общем, стихи писать просто. Не так просто хулиганить в стихах. И совсем не просто писать о стихах. А уж совсем не просто, когда предметом стихов становятся стихи. И КАК написал стихи Пушкина, Хлебникова, Хармса, Заболоцкого, даже из живых Сапгира (потому что я до сих пор не считаю, что он умер), Тредиаковского, можно назвать ещё разных хороших поэтов, и это не будет преувеличением. Он так не любил моего любимого Михаила Кузмина, что его не написал. А, может, не мог.

И тут я договорюсь до того, что он поэт изподвыверта. Вообще-то это для меня самый большой комплимент.

«Премьера.

Я загримирован

я на верёвках ввысь парю

я в рампе заживо горю

я с башмачками вниз спускаюсь

и Золушкиного лица

слезой нечаянно касаюсь

Вот башмачки из хрусталя

Возьми их Золушка скорее

Хрустальные возьми земля

А кожаных я не имею».

Страсть к сочинительству – самая страшная страсть. Поэтому чтобы ничего не сочинять, расскажу я вам одну историю, вымышленную, про то, как ходили в магазин – в деревню. Неужели жизнь ради рассказа? А жизнь – это реальная история или сочинение? Например, воспоминание о каком-то запахе – это повод для какой-то реальной истории? А что было сначала? То ли запах, то ли история? Кто знает?

«На дворе трава

на траве дрова

дух древесный

кружится голова

Стрекоза трепещет в моей руке

пароход гудит

я бегу к реке

Я с отцом занимаюсь культурой речи

а коза понимает по-человечьи

– Кар-р-р! – кричат вороны , чёрные птицы

Продолжаются первые репетиции

А отец упрямо твердит с утра

– На дворе трава, на траве дрова...

Стрекоза в руке моей чуть жива»

И КАК никогда не мог ответить, ну как можно быть или крестьянином или рабочим. Он даже не мог быть ни тем, ни другим.

Даже ремесленником. Хотя, кажется, Розанов, тоже мой любимый поэт, потому что чистая философия это и есть в чистом виде поэзия, так вот, кажется, он сказал: не выходите, девушки, замуж за поэтов, выходите лучше за ремесленника. Так вот есть и крестьянин и рабочий. А есть крестьянин-рабочий. Крестьяне-рабочие как пчёлы, которые обхаживают матку. Или они действительно, эти пчёлы, придурки? или они прикидываются? Вечно в похмелье, губы еле шевелятся, что скажут, не разберёшь, а у Брейгеля-старшего вообще из дурдома – изподвыверта.

Или они все сами по себе, а я сама по себе, или я больше никого не полюблю, потому что это тогда не имеет смысла – изподвыверта. А что значит смысл?

А то, что в чём-то должно что-то заключаться.

Остальное бессмысленно.

Вот, например, груша.

Её даже можно съесть.

А потом-то и окажется, что то, что ты съел, – этого нет.

Это даже не пустота, да какая так пустота, это просто раз изподвыверта.

Ты знаешь вкус?

Что бы ты выбрал? быть слепым? глухим? немым? Или разговаривающим попугаем? Интересно, вкладывает ли попугай какой-то смысл в то, о чём он говорит?

Вот, например, он говорит – «попка-дурак», а он-то сам знает, что именно он «попка», и именно он «дурак»? или это для него просто набор слов? забор? Звук, над которым эти глупые люди смеются.

Она была пастух, а он ее единственное стадо. И он шёл сзади неё, типа какого-то кандидата наук, в непромокаемой куртке, с опущенной головой, как будто эту голову должны были ему отрубить – так она видела. И на всё это шёл дождь. Они бы могли так ходить сто лет...

А, может быть, они тоже люди? а, может быть, у них тоже своя жизнь? кто знает? это догадки...

И вот мечта, которая пока ещё не осуществилась – мне так хотелось очень давно, ёщё в детстве, чтобы мужем моим были два брата. Один из них был бедный, а другой богатый, так распорядилось наследство. И сначала я хотела, чтобы моим законным мужем был богатый брат, а с его бедным братом мы бы тайно занимались любовью. А потом богатый брат об этом узнал и нас убил. Нет, всё наоборот, он узнал и нас простил, и мы занимались любовью втроём, с двумя братьями.

Или даже не так, моим законным мужем был бедный брат, и чтобы добывать какие-то деньги, я тайно занималась любовью с богатым братом, а бедный об этом узнал и нас убил, нет, он нас простил, и мы занимались любовью втроём.

Аввариантов – мннооожжистттвооооо...

Я всё равно за счёт кого-то живу.

Сначала за счёт мамы и папы, бабушки и дедушки, за счёт мужа, друзей, и за счёт русской литературы и поклонников моего таланта (в любых проявлениях: включается интерьер, походка, голос и просто так...)

А, собственно, почему я не живу за свой счёт?

А, собственно, что у меня есть?

То, что никому не принадлежит, в том числе и мне.

Допустим...

В течение нескольких дней я живу за счёт приятелей. Очень милые ребята.

Один похож – на Джойса. Второй – на Эйнштейна с высунутым языком. Третий – на мишку на лесоповале, с известной картины Шишкина «Мишки в сосновом лесу», или в какой-то там роще, не помню щ а с...

Они галантны, они ухаживают за мной.

Я просто таю- ю - ю- юю - ю...

Они конечно люди. Но в то же время и не совсем.

Не то, что они не мужчины. Но они меня не волнуют.

А почему?? Нет, нет, нет – в них нет ничего отталкивающего.

В некоторых бабниках этого отталкивающего бывает и побольше.