Чтение онлайн

– Смеешься? – спросил Кастор племянника, когда дверь за Лавой закрылась. – А ведь надо плакать.

– Почему? – спросил Лаурус, который и в самом деле едва сдерживался от смеха.

– Болус еще мал, – поднялся и подошел к окну Кастор. – Шестнадцать ему исполнится через месяц. Конечно, Пурус не будет рад тому, что его любимчику сломали нос. В детстве случается всякое. Все-таки не глаз выкололи. В конце концов, в наших детских играх Пурус сам дважды ломал мне нос. Что вовсе не означает, будто у Лавы есть еще одна попытка!

Лаурус выдохнул.

– Нет, – вернулся

за стол Кастор. – Дело в другом. Твой дядя… особый человек.

– Великий король, – прошептал Лаурус.

– Император, как кричали на площади, – добавил Кастор. – Ну, ты меня понимаешь. Но он был неплохим парнем когда-то. Так вот, мне страшно подумать, что вырастет из его ублюдка.

Он смотрел на Лауруса пристально, и тот не отвел глаз. Оба понимали, о чем идет речь. Монедула говорила, что именно Кастор сделал все, чтобы найти своего пропавшего стражника и отца Лауруса. Вот только он так и не сказал Лаурусу, кто убил Клавуса Вадума. Может быть, теперь? Нет.

– Ладно, – задумался Кастор, потом вышел из-за стола, подошел и крепко обнял племянника. – Спасибо тебе. Аэс уже на левом берегу Азу, я все знаю. Ты не посрамил род Арундо и в Обстинаре, и в Тиморе.

– Соллерс тоже, – проговорил Лаурус. – И если бы не мой помощник, дакит Йор…

– Тот самый, к которому бегала Фламма? – усмехнулся Кастор.

– Да и я к нему бегал лет пять, – кивнул Лаурус.

– Ладно, – стал серьезным Кастор. – Теперь о главном и страшном. Об одном свее.

– О драгоценном? – вспомнил Лаурус.

– Именно, – кивнул Кастор. – Иди сюда.

Лаурус подошел к столу и увидел вычерченный на черной доске мелом рисунок. Изгиб Азу. Стены Аббуту. Высокий берег с каким-то квадратом. Другие знаки и линии.

– Смотри-смотри, – приободрил племянника Кастор. – Здесь у меня только шатры, войска не более десяти тысяч. Все войско там. И я буду там уже сегодня.

– Что это? – показал Лаурус на квадрат на левом берегу Азу.

– Это, мой дорогой, спасение для нашего войска, – вздохнул Кастор. – Половина его спасения. Герцог Тимора, Адамас Валор, я тебе скажу, такой воин… что Пурус Арундо должен был бы молить богов, чтобы у него родился такой сын! Да и все из Валоров и Кертусов – один достойнее другого. Ну ладно. Это острог. Бревенчатый, поставленный по всем правилам, из клеток с земляной засыпкой. Со временем тут поднимется новая крепость Аббуту, а пока это наша опора.

– Берег принадлежит Бэдгалдингиру! – напомнил Лаурус.

– Адамас купил вот это кусок у короля Тигнума, – отчертил выступающую часть берега Кастор. – А теперь смотри. Вот здесь стоит воинство Джофала. Примерно тысяч сто пятьдесят. Западнее крепости Аббуту. Вот здесь, под крепостью – воинство Слагсмала. У него около восьмидесяти тысяч, благодаря тебе и Аэсу. Сейчас они строят плоты и готовятся к переправе. Но до завтра переправы не будет.

– Наше войско? – спросил Лаурус.

– У крепости Адамаса около двадцати пяти тысяч ополченцев, – показал Кастор. – Почти все – валы. Мало того что Адамас сумел собрать их и за две недели возвести острог, он уже и натаскал их. На крутом берегу северян встретят колья, камни, самострелы

и прочие неприятности. Но это еще не все.

– Надеюсь, – кивнул Лаурус.

– Здесь, – сдвинул руку вправо Кастор. – К востоку от острога стоит войско Аэса. Он привел сорок тысяч. С ним дружины Фиденты – под рукой Фалко и Джокуса Верти и дружина Кирума с неугомонным Эксилисом Хоспесом. Аэсу помогают Валпес и Лупус Валор.

– Они уже здесь! – обрадовался Лаурус.

– Да, – усмехнулся Кастор. – Прожужжали мне все уши, рассказывая о твоей доблести, о доблести Соллерса и мудрости Йора. Всего на этом фланге, он чуть в стороне, – шестьдесят тысяч.

– С ополчением Адамаса – восемьдесят пять, – прикинул Лаурус. – Мало, даже с учетом высокого берега.

– Не спеши, – поморщился Кастор. – По центру, там, где идет подъем от переправы, чуть западнее острога, стоят дружины Бэдгалдингира и Эбаббара. У них лучшие доспехи, длинные копья и самострелы. Этот путь перекопан рвами. Здесь у нас всего тридцать тысяч воинов.

– Сто пятнадцать, – посчитал Лаурус.

– И наш левый фланг, включая засадные тысячи, но без тех десяти тысяч, что остаются в лагере. Главные силы Ардууса. Сто тридцать тысяч.

– Двести сорок пять, – улыбнулся Лаурус. – И все это на высоком берегу и с линиями обороны.

– Еще тридцать тысяч будут завтра у Мануса, – заметил Кастор. – На юге пока спокойно, эти воины из Утиса и Хонора. Их ведут Фелис Адорири и Урбанус Рудус. И пять тысяч теперь под началом Соллерса, но это уже на потом.

– Двести восемьдесят, – удивленно воскликнул Лаурус. – И Фелис, и Урбанус – слава своих королевств!

– Да, – согласился Кастор. – И когда я показывал наши порядки, конечно, не все, но многие, одному драгоценному свею, тот мрачнел с каждой минутой.

– Что за свей? – спросил Лаурус. – И ты говорил о половине спасения. В чем вторая половина?

– В тебе, мой дорогой, – понизил голос Кастор. – Но боюсь, что я отправлю тебя на смерть.

Ночь Лаурус спал плохо. Раз за разом перебирал в голове все, что сказал ему Кастор. И что повеление отправить со свеем Стором Стормуром и его малой дружиной из десяти человек переговорщиком Лауруса прислал сам Пурус Арундо. И что, по словам Кастора, если все завершится так, как хочется, то Пурусу уже будет сложнее избавиться от нелюбимого племянника. Но и о том, что вряд ли все завершится так, как хочется. И скорее всего, Лаурус погибнет.

Ранним утром, еще затемно, Лаурус поднялся, умылся, взял лист бумаги и написал письмо жене и детям, которое Кастор обещал передать, даже если ему придется перевернуть весь Самсум. Затем нашел хмурую Лаву, за которой неотлучно ходили пять огромных стражников, отдал ей это письмо, встретил Йора и пошел вместе с ним к Софусу.

Ардуусский колдун, который остановился в крепости, последнюю ночь провел в шатре со свеями. Одиннадцать северных здоровяков, одного из которых, великана под шесть локтей ростом, Лаурус смутно помнил по недавней ярмарке, были уже облеплены амулетами с головы до ног. К тому же над их одеждой, прошивая ее изнутри бисером, трудились несколько женщин.