Скрытые шрамы
Шрифт:
И конечно, в конце я почти рыдаю. Это его последнее прощание, антитеза хэппи-энду.
— Что это, черт возьми, было? — спрашивает Зои, глаза которой блестят от непролитых слез, когда свет снова зажигается после занавеса.
Я вытираю щеки. — Я знаю.
Она качает головой. — Я так и собираюсь написать какой-нибудь злобный фанфик, где Кристина и Призрак получат счастливый конец между проектами.
Я смеюсь.
Мы все молчим и задумчиво идем к машине.
Остановившись за гамбургерами перед тем, как ехать домой, мы все говорим о других братьях - Майлзе и Стелле, а также об их очаровательной дочери Беатрикс. Я смеюсь, когда
Когда мы съезжаем с автострады, чтобы добраться до моего дома, я позволяю себе представить эту жизнь. Всего на секунду. Двойное свидание, чтобы посмотреть шоу, непринужденный ужин, задумчивый Лиам и игривый Орион, который не перестает смотреть на меня...
А что, если?
Хочет ли он этого сейчас, когда встречается с кем-то? Это могло бы быть здорово - смесь знакомых отношений с интригой и горячим сексом. То есть, я предполагаю, что он будет горячим - по крайней мере, с учетом того, чем он увлекается, и того, что от одного его поцелуя мне захотелось большего.
Когда мы подъезжаем к моему дому, я наклоняюсь вперед и обнимаю Зои, прежде чем поцеловать Лиама в щеку.
— Спасибо за то, что был назначен водителем, старина, — поддразниваю я.
— Убирайся отсюда, — шутит он, но в его улыбке столько тепла.
— Я провожу тебя до двери, — предлагает Орион.
Он подходит к моей машине и открывает дверь. Я беру коробку с подарками и сумочку, и мы вместе идем к моей двери.
Ночной воздух теплый и сухой, вокруг нас гуляет ветер. На улице тихо, лишь тихо шелестят листья под дуновением ветра да отдаленно слышен гул автострады. Он идет рядом со мной, его шаг совпадает с моим, каждый шаг размеренный, почти нарочитый. Я чувствую напряжение, между нами, густое, как тени, тянущиеся по тротуару.
Когда мы подходим к моей двери, его присутствие кажется более значительным, как будто он что-то скрывает, что-то недоговаривает. Я смотрю на него краем глаза - челюсть сжата, глаза устремлены прямо вперед, но в них чувствуется какая-то напряженность, какая-то тяжесть, которая притягивает мое внимание.
Мы подходим к ступенькам, и он колеблется, всего на долю секунды, но достаточно, чтобы я заметила. Он уже близко, настолько близко, что чувствую тепло, исходящее от него, и слышу ровное стаккато его дыхания. Мое сердцебиение учащается. Его глаза наконец встречаются с моими, и в них что-то есть, что-то глубокое и напряженное, от чего у меня по позвоночнику пробегает дрожь.
Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но слов не находится. Вместо этого он просто наблюдает за мной, его взгляд изучает мой, словно он что-то ищет. Воздух, между нами, кажется заряженным, тяжелым от всего, что он не сказал. И в этот момент я понимаю, что здесь есть что-то, чего я не замечала раньше, или, по крайней мере, что-то, что я так старательно пыталась оттолкнуть.
Что-то кипящее под поверхностью.
Его рука висит рядом с моей, словно он раздумывает, стоит ли протянуть руку, чтобы закрыть пространство между нами.
Сделай это.
Не делай этого.
Сделай.
Я делаю шаг назад, почти инстинктивно, и в его глазах мелькает что-то - разочарование,
— Спокойной ночи, — говорит он, его голос низкий, почти хриплый, как будто ему требуется все, чтобы отпустить меня.
— Спокойной ночи, — шепчу я.
Когда я поворачиваюсь, чтобы отпереть дверь, я чувствую на себе его взгляд, и тяжесть его присутствия задерживается надолго после того, как я переступаю порог дома. Дверь со щелчком закрывается, и я прислоняюсь к ней, сердце бешено колотится, перебирая в памяти каждый момент, каждый взгляд, каждое невысказанное слово. Положив черную коробку на маленький столик возле двери, я снимаю туфли и делаю глубокий вдох.
Мне кажется, что я что-то упустила, и от этой мысли у меня перехватывает дыхание.
ГЛАВА 13
Утешение
Лейла
Через два дня я просыпаюсь от сообщения, пришедшего от отца.
ПАПА
Я неважно себя чувствую, так что давай отложим наш завтрак на потом. Прости, Лейла.
Мой адреналин подскакивает, когда я нажимаю кнопку вызова. Мы должны были пойти в наше любимое место для завтрака в Малибу сегодня, так как у меня не было интенсивной работы до позднего вечера. Отец берет трубку на третьем звонке.
— Я в порядке, — говорит он мне, но голос у него хриплый. — Сегодня у меня назначена встреча с врачом.
— Что случилось? Я могу быть там через две минуты, — говорю я ему, включаю громкую связь и спрыгиваю с кровати.
— Да ничего особенного. Моя левая рука снова немного онемела.
Меня прошибает холодный пот. Два года назад его госпитализировали с подозрением на инсульт, потому что у него онемела левая рука и болела голова. В итоге это оказалось ранним признаком его преддиабета и неконтролируемого уровня сахара в крови, но с тех пор я не теряю бдительности.
— Думаю, нам нужно ехать в больницу. Я сейчас приеду, хорошо?
— Лейла, ничего страшного. Ты должна пойти.
— Лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Скоро увидимся.
Повесив трубку, я быстро набираю номер Ориона. Он берет трубку почти сразу.
— Уже поговорил с ним. Уже еду.
Меня охватывает облегчение, и губы дрожат, когда я киваю кому-то конкретному. — Хорошо. Спасибо. Не думаю, что нам стоит ждать его приема. Я отвезу его в больницу... Мой голос срывается, но мне удается взять себя в руки.
— Я в десяти минутах езды. Я отвезу нас всех.
Зажмуриваю глаза. Орион иногда может быть засранцем, но он всегда был надежным. Несмотря ни на что, он был рядом со мной, с нами. Это никогда не менялось, даже когда мы не были в хороших отношениях.
— Спасибо, Орион.
— Сделай глубокий вдох, хорошо? — Я глубоко вдыхаю и шумно выдыхаю. — Вот и все. Еще раз.
Я делаю, как он говорит, и, к моему огорчению, это помогает подавить начинающуюся панику. Испуг, случившийся два года назад, вызвал у меня посттравматический синдром, и, несмотря на то что врачи дали папе добро, я все еще боялась того дня, когда снова придется срочно везти его в больницу. Я знаю, что с возрастом родителей это неизбежно. Но поскольку я даже не помню свою маму, он - все, что у меня есть.