Чтение онлайн

— Не стоит так горячиться, Ваша Светлость. От этого может произойти излитие крови в мозг, — ровно заметил Винкер, — я слышал, это очень опасно для людей вашего телосложения. Тем более, что причины для гнева нет. Я согласен принести клятву на амулете.

Шагнув к небольшому возвышению, Марк положил обе руки на большой шлифованный камень.

— Клянусь своей жизнью и посмертием, что не солгу ни словом, ни молчанием, — произнес он, — да покарает меня Живой Огонь, если я нарушу клятву.

Камень на мгновение ожил, вспыхнул

мягким, оранжевым светом и словно очертил силуэт Марка. Амулет активировался. Теперь любая, даже самая безобидная ложь будет стоить ему жизни… и посмертия. Клятвопреступники лишались дороги в Облачный Сад.

Впрочем, Марк туда и так не собирался. Хотя бы потому, что не верил в его реальность.

— Итак, вы слышали обвинения?

— Да, господа судьи, — кивнул Марк.

— Признаете себя виновным? — Шанту подался вперед. Неизвестно, что он надеялся увидеть, но Винкер его жестоко обломал. Все так же держа руки на амулете, плотно прижимая их к его поверхности, он громко и отчетливо произнес:

— Клянусь своей жизнью и посмертием, что не злоумышлял против Его Императорского Величества ни словом, ни делом. Не собирал армию мятежников, не сдавал город Бар фиольской армии и не нарушал воинскую присягу. Да покарает меня Живой Огонь, если я солгал.

Ничего не случилось. Вокруг Марка не вспыхнуло кольцо огня, превращая его в пепел… Амулет остался спокоен. Точно так же, как и подсудимый.

— Что это значит? — Гевор обвел зал недоумевающим взглядом, — амулет неисправен?

— Это возможно, — с энтузиазмом кивнул Шанту.

— И что, это можно как-то проверить? Организуйте это побыстрее!

У Марка зачесался язык предложить князю провести проверку лично. А что — это будет очень быстро: подойти к камню, положить на него руку и чего-нибудь соврать. Если Его Сиятельство сгорит — значит амулет работает.

— Сын Неба, — мягко сказал жрец. Голос у него оказался низким и на диво не агрессивным, — Ответь мне… Можешь снять руку с этого камня, мне не требуются амулеты, чтобы различить правду и ложь. Скажи, веруешь ли ты, как должно, в Святых Древних и чтишь ли Завет?

— Нет, уважаемый, — отозвался Марк. И, пока глаза всех присутствующих не выскочили из орбит, добавил, — Я вообще ни в кого не верую. Насколько мне знакомы законы Империи, это не запрещено и не является преступлением.

Надо отдать должное капюшону, оправился он быстро.

— Ты не считаешь нашу веру истинной? — довольно резко спросил он.

— "Истина без пути к ней ведущему — есть труп", — процитировал Марк.

— Ересь! — Брови жреца встопорщились от возмущения.

— Не совсем, — Марк тряхнул темными вихрами, — Скорее — девиз. Он начертан на фасаде одного из самых уважаемых учебных заведений — Императорского Университета, который находится под патронажем Короны.

Лицо жреца все больше вытягивалось, грозя переплюнуть лошадиную морду. Винкеру стало даже жаль несчастного, у которого

только что пошатнулся мир.

— Это точка зрения ученых, уважаемый жрец, — с сочувствием добавил он, — вам совсем не обязательно ее придерживаться. Просто мне она близка.

— Бездна адова! — рявкнул Гевор, — Здесь суд или научный диспут?

— Приношу извинения, — Марк наклонил голову, пряча бессовестно веселые глаза. Он ничего не мог с собой поделать — жизнь висела на волоске, а из него, как перезревшее тесто из опары, перло дурное веселье.

— Я уже закончил, — жрец пожал плечами, — может быть, этот человек в чем-то и виновен, но он явно не Эдер. "Святой" был посвящен Храму и мог благословлять. На подсудимом нет метки жреца и благословлять он не может. Значит — он не Эдер.

"Да здравствует логика, царица наук! Может, еще и отпустят… а у свинок есть крылья".

По проходу быстро прошел молодой паренек в скромном мундире младшего служащего, подался вперед, к Шанту, и что-то зашептал ему на ухо. И как Винкер не напрягал слух, расслышать ничего не удалось. Но судя по тому, как просветлело лицо Шанту, вряд ли это был императорский приказ о помиловании. Скорее — наоборот.

— Ваша Светлость, если обвиняемый не сам Эдер, то, наверняка — его сообщник. Суд готов выслушать свидетеля, буквально, только что доставленного зеркалом из Каротты верным слугой Короны, виконтом Нерги. — Ликующе возвестил Шанту. — Графиня Кароттская! Ваше Сиятельство, я прошу вас пройти к свидетельскому месту.

Величественная фигура, чьи очертания надежно скрывал темный плащ, плавной походкой поднялась на возвышение, справа от амулета истины. Сейчас от Марка ее отделяли лишь два шага и пара гвардейцев.

— Свидетельница, вы готовы принести присягу на амулете истины?

Женщина ощутимо вздрогнула.

— А… это обязательно? Мне сказали, что я могу отказаться…

Она шевельнулась и плотный капюшон сполз с головы, открывая бледное, в синеву лицо и огромные, тревожные глаза.

— Разумеется, вы можете, госпожа моя, это ваше право, — снисходительно улыбнулся Шанту, — но, уверяю вас, бояться совершенно нечего. Если вы не собираетесь лгать суду, амулет истины вам ничем не повредит. Графиня согласилась дать показания в обмен на снисхождение к проступку ее супруга, графа Шерена Кароттского…

— Который открыл границы для фиольской армии, — скривился Гевор, — мне кажется, или раньше это называлось не проступком, а как-то иначе? Что ж, госпожа моя, у вас есть шанс помочь супругу избегнуть веревки на закате, но лишь в том случае, если вы перестанете бездарно тратить наше время. Прошу вас!

Она подвинулась к камню, положила руку. Негромко произнесла, глядя в пол:

— Я, Беата Кароттская, урожденная Лантри, клянусь своей жизнью и посмертием, что не солгу ни словом, ни молчанием, — произнесла она, — да покарает меня Живой Огонь, если я нарушу клятву.