Сколько стоит любовь?
Шрифт:
– Понятно, – улыбнулся он. – Вы же знакомы с Флик, Фелисити Кинстер, моей кузиной. Она одержима лошадьми чуть ли не с пеленок, а ее муж Деймон, которого я знаю так же давно, еще хуже, чем жена. По-моему, вы с ним не встречались?
– Нет…
Экипаж выкатился на дорогу, и она схватилась за поручень.
– Думаю, это именно одержимость.
– Не стану спорить.
Грохот колес вторил мерному топоту копыт. Ночь выдалась тихая и безветренная. Луна светила еще ярче.
– Не хотите сказать, от кого сбежали сегодня?
– Нет.
– Почему?
– Это не моя тайна!
Она
Он словно подавлял ее своим присутствием, но она почему-то ощутила такой покой и безопасность. А если самую большую угрозу представляет именно он?
– Вы уже нашли человека, который пытался вломиться в «Жокей-клуб»? – вырвалось у нее.
Следует помнить о главной цели и не позволять ему отвлечь ее, втершись в доверие: слишком это опасно. Диллон на секунду повернул голову в ее сторону.
– Нет, – бросил он и внезапно решил, что немного больше откровенности не помешает. – Он тоже ирландец. Как и вы.
Она даже не потрудилась сделать вид, будто не знала этого, и, широко раскрыв глаза, шутливо поинтересовалась:
– Неужели так уж трудно найти единственного в Ньюмаркете ирландца?
Он понимал, что ей действительно нужно знать правду. Сардонически скривив губы, он усмехнулся и небрежно ответил:
– Как вы, вне всякого сомнения, догадались, найти ирландца в Ньюмаркете не представляет особых сложностей. Но вот найти определенного ирландца… Если учесть количество ирландских конюхов и жокеев, находящихся здесь, не говоря уже о тех ирландцах, что приехали на скачки, обнаружить именно того, кто нужен, – все равно что искать иголку в стоге сена.
Она не ответила, размышляя о чем-то своем, весьма невеселом.
– Кто он? – вырвалось у него. Она повернулась к нему.
– Может, я сумею помочь, – предложил он. Но девушка печально покачала головой:
– Я не могу сказать.
Он свернул на дорогу, ведущую к Кэрисбрук-Хаус. По крайней мере она не стала притворяться, будто не понимает, о чем идет речь. Правда, отрицает, что ищет брата. Но если не брата, тогда… любовника?!
Последняя мысль совсем ему не понравилась, но он вынудил себя обдумать такую возможность. Правда, она прекрасно воспитана, но немало дочерей богатых джентльменов теряли сердце из-за обаятельных игроков на скачках. Правда, в поисках явно участвует ее тетка, а это о многом говорит. Вряд ли дама столь строгих правил будет потакать племяннице в ее романе с каким-то распутником или просто неподходящим возлюбленным.
Значит, остается брат. Или кузен. Флик, например, всегда стояла за него горой. Помогая ему, она могла выкинуть такие штуки, которые до сих пор снятся ему в кошмарных снах.
– Однажды я был замешан в афере со скачками.
Прис быстро повернула голову, локоны разлетелись в разные стороны:
– Что?!
Он спокойно встретил ее потрясенный взгляд и придержал лошадей. Подъездная аллея тянулась далеко: они были только на полпути к дому. Если он собирается открыть свой самый мрачный секрет, лишь бы завоевать ее доверие, им нужно где-то поговорить по душам.
Он отыскал боковую, поросшую травой тропинку и пустил лошадей шагом.
– Куда вы…
Она всматривалась
– Погодите немного.
Он провел лошадей между деревьями и вскоре доехал до летнего домика, стоявшего на берегу искусственного озера. Спрыгнул на землю и привязал лошадей так, чтобы они могли щипать траву. Прис последовала его примеру. Он успел разглядеть в пене юбок стройные щиколотки.
– Что вы сказали? – недоуменно переспросила она. Он показал на домик:
– Давайте войдем.
Она пошла вперед: очевидно, не раз бывала в просторном помещении под крышей-куполом. Летний домик был обставлен совсем просто: плетеный диван и такое же кресло, заваленные мягкими подушками и поставленные таким образом, чтобы можно было обозревать озеро и возвышавшийся за озером дом.
Прис уселась в углу дивана. Она была не столько заинтригована, сколько заворожена. Ей не терпелось услышать его историю. Странно только, почему он так разоткровенничался.
Но ей необходимо видеть его лицо, хотя здесь, в летнем домике, царил полумрак. Повинуясь ее жесту, он сел рядом. Она едва различала его черты, но так и не смогла понять, что кроется в черных глазах.
– Поверить невозможно. Хранитель Реестра пород… просто не может быть вовлечен во что-то незаконное. По крайней мере связанное со скачками.
– Неужели? – коротко обронил он, словно намеренно срывая с себя блестящую мишуру, и она впервые увидела реального человека, человека без всяких защитных масок. Прис смотрела, изучала, и постепенно до нее дошло…
Она громко выдохнула, подвернула под себя ноги и придвинулась ближе.
– Ладно. Предположим, я могу представить нечто в этом роде. В молодости все мы беспечны, и…
– Не просто беспечны. Безумны. Разве не в этом дело? Наступила напряженная тишина. Он откинулся на спинку дивана, вытянул и скрестил ноги, сунул руки в брючные карманы и уставился на гладкую поверхность озера. Губы скривила улыбка самоуничижения.
– Беспечен, безумен, буен. Легкая добыча для любого мошенника, – задумчиво объяснил он, словно речь шла о другом человеке. Да он и был другим, потому что смотрел на свою юность с высоты прожитых лет. – Самовлюбленный, эгоистичный, самоуверенный и, естественно, зеленый мальчишка. У меня было все: имя, деньги, любые развлечения. Но я хотел большего. Нет, жаждал большего. Мне требовались приключения, рождающие жар в крови. Мой отец, как все родители, пытался меня образумить, но в те дни мы просто не понимали друг друга. Постепенно я увлекся петушиными боями, залез в долги. Я – единственный сын богатого хранителя Книги родословных и уважаемого члена «Жокей-клуба» – стал объектом шантажа.
Он помолчал, невидяще глядя на озеро, а когда заговорил, вроде бы спокойно, Прис неожиданно поняла, сколько темных эмоций бурлит в глубине этой мятежной души.
– Негодяи потребовали, чтобы я уговорил жокеев придержать лошадей: вполне обычное мошенничество. Я оказался достаточно труслив и убедил себя, что другого выхода все равно нет.
На этот раз пауза длилась дольше. Прис не смогла найти подходящих слов, чтобы утешить его, и поэтому молчала. Наконец он шевельнулся и мельком глянул на нее.