Сколько костей!
Шрифт:
– Что потрясающе?
– Ну все это, то, что вы вышли на псевдообщину, которая производит наркотики... а за несколько дней до начала всего этого кошмара вы напали на след инкассатора, парня, который передает им деньги... Согласитесь, что это потрясающе!
– Да, потрясающе, – согласился я, – Но в таком случае это не случайно.
Мы вернулись в Париж в двадцать два часа. В двадцать два часа пятнадцать минут мы припарковали машину у дома Жюля и поднялись в квартиру. В двадцать два часа семнадцать минут я позвонил по домашнему телефону месье Жюда.
– Куда вы пропали? – воскликнул месье Жюд. – Я звонил вам минимум десять раз, но вас не было дома.
– Вы не читаете газет?
– Ничего, кроме "Энит". А в чем дело?
– Так. Не беспокойтесь, мое следствие продвигается. Я хотел узнать, предприняли ли вы что-нибудь за эти дни? Например, звонили ли вы в полицию или побеседовали с Альбером Пересом?
– Нет, но мне следовало бы позвонить! – крикнул месье Жюд. – Вы в курсе, что этот гнусный мошенник сбежал?
– Да, разумеется, – машинально солгал я, потому что месье Жюд был моим клиентом, которому я собирался предъявить счет на три тысячи франков, и это был мой единственный источник дохода в ближайшей перспективе – Да, разумеется, – повторил я, – но вы можете не волноваться: это не он таскал у вас деньги.
– Не он?
– Нет, у него не было в этом необходимости. Мне некогда сейчас вам все объяснять, но можете мне поверить. Как вы узнали, что он сбежал?
– Как узнал? Но он не вышел на работу в понедельник. Я попытался дозвониться до него, но никто не отвечал, и вчера я сам поехал к нему: жалюзи на окнах опущены, а дверь никто не открывает. Я уверен, что он сбежал.
– Хорошо, не беспокойтесь, – порекомендовал я ему уже в третий или четвертый раз. – Вы получите результаты через несколько дней. Я буду держать вас в курсе.
– Да, но... – начал месье Жюд, но я повесил трубку.
Хейман и Шарлотт были поглощены партией в китайские шахматы. Я взглянул на доску. Все фигуры были идентичными и отличались одна от другой только нарисованными на них идеограммами. Я не разбирался в этих идеограммах и не понимал позиций. Ни Хейман, ни Шарлотт не заметили, как я выскользнул сначала из гостиной, а потом из квартиры.
Я оставил "альфу" у перехода на улице Шампьонне и поднялся к Альберу Пересу, адрес которого у меня был.
Остановившись перед дверью его квартиры, я снял чешский автоматический пистолет с предохранителя и постучал. Дверь оказалась приоткрытой на два или три сантиметра. Я толкнул ее носком ботинка.
Перес жил в небольшой комнате с раковиной в углу и электроплитой. В комнате стояли шкаф, два стула, стол и большая, кровать. Повсюду валялись грязные носки и рубашки, а на шпингалете закрытого окна висело два галстука. Царивший в комнате беспорядок ничем не напоминал беспорядка, остающегося после обыска.
Над кроватью висела большая афиша с изображением обнаженной Урсулы Андерс. В ногах Урсулы сидел
Я быстро осмотрел помещение, стараясь не оставлять отпечатков пальцев. На полу я нашел две гильзы, на которых можно было прочесть: "СУПЕР-Х 45 АВТО". В шкафу помимо одежды я обнаружил полторы тысячи франков и еще сто франков в коробочке, где лежали обычные документы, старые любовные письма и фотоснимок пожилой пары на крыльце дома. Я сунул деньги в карман и вышел.
Когда я вернулся в квартиру Жюля, Шарлотт и Хейман все еще играли в шахматы. Мне показалось, что они даже не заметили моего отсутствия. Я взял телефонный справочник и стал искать абонентов, живущих вокруг сквера Сен-Ламбер. Я нашел то, что искал.
– Мат, – объявила Шарлотт.
– Гнусная плутовка, – ответил Хейман.
Я взглянул на доску. Я по-прежнему не понимал позиций. Хейман поднял глаза на меня.
– Вы очень бледны, Тарпон. Вам нездоровится?
– Немного переутомился, – сказал я и указал пальцем на доску. – Если вы съедите вот это вот этим, то вы спасены, нет?
– Нет Я могу взять ее пушку своим слоном или ее танк своим эрудитом, но, к сожалению, не могу взять обе ее фигуры одновременно.
– А...
– Куда вы идете? – спросила меня Шарлотт, но я уже был на лестничной клетке.
Остановившись у сквера Сен-Ламбер, я некоторое время сидел в машине, наблюдая за входом в дом Коччиоли и за тем, что делается по сторонам.
Я вошел в дом и заметил прикрепленную на одной из дверей табличку с именем Коччиоли. Я энергично нажал на кнопку звонка.
Мне открыл Коччиоли. Он был в рубашке с закатанными рукавами и расстегнутым воротом.
– Вы как нельзя кстати, – сказал он.
Я оттолкнул его рукой и вошел в квартиру, закрыв дверь ударом ноги.
– Спокойно, Тарпон, – произнес Коччиоли. – Не нервничайте.
Я схватил его за шиворот и прижал к стене, а потом оттолкнул в другой угол коридора. Он ударился затылком о стену и сполз на пол с перекошенным лицом. Он остался сидеть в такой позе, массируя голову руками. Я вынул из кармана пистолет и зарядил его.
– Расскажите мне об Альбере Пересе, – приказал я. – И обо всем остальном. В противном случае я пристрелю вас. Мне терять нечего.
– Нет, – вкрадчиво проговорил Коччиоли. – Вы не убьете меня.
– Черт побери! – взревел я. И дело не в том, что я утратил контроль над собой, а просто мне хотелось разрядиться.
– Довольно, – сказал Коччиоли изменившимся тоном. – Успокойтесь. Альбер Перес был моим осведомителем, если вам угодно знать. Я думаю, вы знаете также, что его убили: у него дома, на улице Шампьонне. Это случилось в воскресенье или в понедельник утром. Уберите свою пушку.