Чтение онлайн

Бганба пристально посмотрел на Иванова. Тот спохватился:

– Гена, ты хоть не обижайся.

– Да я не обижаюсь, привык уже, чё с вами сделаешь? Кавказ большой - говна хватает, но Россия ещё больше, - намекнул он.

– Базару нет, - облегчённо вздохнул, соглашаясь, Денис.

– Интересно, если бы их не задымили, то никто бы их так и не трогал?
– озадачился Перепёлкин.

Никто ему не ответил, всё и так было ясно. Зато к беседке подошли Тухватуллин и с ним какой-то подчёркнуто серьёзный парень лет двадцати. Тухватуллин, следуя традиции Смолякова, со всеми, кроме девочек, поздоровался за

руку, парень тоже, одновременно представившись. Его звали Игорь.

– Вся команда в сборе?
– осведомился Тухватуллин.

– А кого ещё нужно, Ринат Файзуллович?
– ответил Валик.

– Это хорошо, Фёдор Алексеевич сказал познакомить вас с этим человеком, - он указал на Игоря, - прошу любить и жаловать.

Игорь сразу перехватил инициативу и повёл как по накатанному:

– Я представитель молодежного общественного движения «Молодая гвардия», наш штаб...

И тут же был оборван на полуслове Морошкиным.

– А я думал - вас всех фашисты убили.

– Какие фашисты?
– не понял Тухватуллин, чувствуя подвох.

– Нормальные. Гитлеровцы. «Молодая гвардия» - это же Олег Кошевой, Ульяна Громова, Любовь Шевцова... Роман писателя Фадеева не читали, Ринат Файзуллович?

– Всё, что положено, в детстве читал, - начал злиться сержант, - я вам человека по делу привёл, а вы на пороге буксовать начинаете.

– Ребята, - снова начал Игорь, - мы работаем вместе с партией «Единая Россия», мы её молодёжное крыло...

– Партия?
– опять не сдержался Морошкин.
– Мой покойный отец говорил: кто-то играет партию в шахматы, кто-то играет партию людьми... Вы по какой части?

– Мы знаем, что вы строите площадку в «Доме ребёнка» на улице Герцена. Я, ребята, вас не агитировать пришёл, мы помочь хотели. Возьмёте с собой наших?

– Возьмём!
– поторопился с ответом Валик и был буквально прибит взглядом Морошкина.

– Представляю себе строчку в новостях, - едко сказал он, - молодые люди решили помочь несчастным сиротам, собственноручно и бесплатно они построили им детскую площадку. Акция была проведена активистами молодёжного движения «Единая Россия». Партия реальных дел и так далее... У меня матери сказали: вступай в партию, поможем с квартирой. Она вступила, теперь ходит, как намагниченная, на всякие собрания, митинги и платит по двести рублей в месяц с пятитысячной зарплаты. А могла бы дочке на эти деньги мороженого покупать. Так какие у вас ещё есть добрые дела?

– Зря вы так, есть же социальная программа, а мы, к примеру, парк вычистили, берег реки в городской черте... Движение «Наши» помогало...

– Ваши? А кто у вас чужие?
– навис над ним огромный Багнба.
– «Чужие» - смотрел кино такое?

– Наша партия самая толерантная, это не на словах, - твёрдо ответил Игорь, подразумевая национальность Гены.

– Толерантная - это чё, всех любит?
– спросил Гена у Морошкина.

– Ну, к примеру, недавно, как полагает милиция, группа скинхедов совершила налёт на бар «Голубая лагуна», чтобы поиздеваться над сексуальными меньшинствами. Мы осудили этот позорящий российскую демократию поступок и даже готовы поддержать пострадавших в их желании пройти маршем по нашему городу, чтобы обозначить проблему терпимости.

Тухватуллин, оказавшийся в это время за спиной митингующего Игоря, изобразил на лице

мину безнадёжности.

– Девочек обижать нельзя, - из-за спины, едва сдерживая смех, сказал он.
– Ладно, мы пойдём, а вы подумайте. Ребята с хорошими предложениями пришли, - и так чисто по-татарски выделил слово «хорошими», что было абсолютно непонятно, какой он смысл в него вложил.

– Наш народ действительно похож на большого терпеливого Иванушку-дурачка, и если бы Сам Бог, по великой Его милости, не был на его стороне, он давно бы сидел голый где-нибудь на окраине тайги, - подвёл итог дебатам Алексей.

– Мой отец говорил, что на своём курсе в институте он был комсоргом. Интересно, он выглядел также по-идиотски?
– спросил у кого-то Денис Иванов.

* * *

На городок у ребят ушло ещё три дня. Морошкин за эти дни уволился из «Торнадо». В сущности, никто его там особо не держал, и взяли-то его, пока не могли найти техничку-женщину. Зато Анна Николаевна приняла его временно, на лето, рабочим по обслуживанию здания. Должностные обязанности у него были самые широкие: от подай-принеси до отремонтируй кран, унитаз или тумбочку. Командовали им завхоз и нянечка тётя Римма. Ольга и Света побывали-таки в первый раз у грудничков, помогали выносить их на улицу на дневной сон, одевать и раздевать. По вечерам в беседке делились своими впечатлениями.

– Они как будто в душу заглядывают, - говорила Ольга.

– Реально, - соглашалась Света, - глаза, как у взрослых. И ручонки к тебе тянут.

– Я всё боялась, что кто-нибудь из них скажет «мама». Я бы там в обморок упала.

– А нянечкам и воспитателям они всё равно скажут, когда придёт время...

– Глаза - будто они понимают, что сироты.

– Там нянечка заболела, нас завтра просили в шесть утра прийти, кормить помогать. Блин, я мечтала хоть летом отоспаться.

– Фигня, невыспанные пойдём.

– Пойдём, конечно.

– Мы всё равно не заменим им родителей, - справедливо заметил Морошкин.

– Ну хотя бы побудем братьями и сёстрами, - сказала Света.

– Братьями и сёстрами?
– задумался Алексей.
– Как в храме...

В выходные проводили полевые испытания всех конструкций городка. Внештатным лётчиком-испытателем был назначен Бганба, как самый тяжёлый. Он качался на качелях, его всей толпой крутили в карусельной люльке, перевешивали втроем на коньке-качалке, загоняли на всякие лазалки и скидывали с металлической горки. Валик предложил присвоить Гене звание Героя Советского Союза и обосновал это тем, что Абхазия входила в Советский Союз. Бганба согласился, но заметил, что если его ещё пару раз пропустят по этой полосе препятствий, звание придётся присваивать посмертно, и просил похоронить его в песочнице.

Результатом работы, а также испытательными играми взрослых детинушек вышел любоваться весь персонал. Анна Николаевна после каждого запуска Бганбы на очередном испытательном стенде ахала и затаивала дыхание. Перепёлкин, чтобы поддержать слабонервных, исполнял на щеках цирковой туш.

– Ведите теперь любую комиссию, - произнёс Анне Николаевне своё заключение Морошкин, - пусть попробуют не принять, мы на них Бганбу напустим.

– Покататься...
– добавил Денис Иванов.

– Ребята, а мы все приглашаем вас на торт и чай, - растроганно позвала директор.