Чтение онлайн

Аккуратно прижимая к боку портфель, уполномоченный прошелся по обеим комнатам, выглянул на балкон, вернулся в прихожую. Крылов ходил за ним следом, встревоженный, но из-за чертовой интеллигентности никак не решаясь спросить в лоб: какого черта надо?

Уполномоченный открыл и закрыл двери в туалет, ванную, придирчиво пощелкал выключателями, сказал укоризненно:

– Тугие… И почему так высоко? Теперь принято ставить на уровне пояса, чтобы даже ребенок мог сам зажечь себе свет… да и погасить. Если сумеет, конечно.

Он продефилировал на кухню, там так же придирчиво проверил,

как работает газовая колонка. Заглянул в духовку, покачал головой:

– М-да, не совсем удачная конструкция… Впрочем, это неважно.

– Я тоже так думаю, – сказал Крылов язвительно.

– Неважно потому, – изрек уполномоченный, – что все это придется заменить.

– Почему? – удивился Крылов.

– Газовая небезопасна, – объяснил уполномоченный снисходительно. – Куда проще в обращении электроплита.

– Ну и что? – удивился Крылов. – Я как-то справляюсь.

– Вы? – удивился уполномоченный. – При чем здесь вы?

Крылов пробормотал:

– Потому что плитой занимаюсь я. Мой дед предпочитает, чтобы кофе готовил я. У меня это получается лучше.

Уполномоченный открыл окно, выглянул, озабоченно покачал головой. Крылов подумал, что с точки зрения уполномоченного надо и окно забить наглухо, чтобы случайно не выпасть с десятого этажа прямо на головы несчастных прохожих.

– Окна тоже придется забить наглухо, – подтвердил уполномоченный.

Он наконец вытащил из портфеля длинный узкий блокнот, из нагрудного кармана выловил нужную ручку. Щелкнул, выдвигая поршень. Крылов с недоумением смотрел, как тот водил ручкой по бумаге, перечисляя и расположение выключателей, розеток, плиту, окна, незастекленный балкон…

– Что вы пишете? – не выдержал он. – Что за бред? Какие еще решетки на балконе? Я не собираюсь выпадать через перила!.. А тот, кто хочет покончить с собой, способ найдет!

Уполномоченный на миг оторвался от блокнота. В глазах росло удивление.

– А вы, простите, тут при чем?

Крылов оцепенел. Вздрогнул, сгоняя наваждение, проснуться бы, мелькнула мысль. Спросил уже с неловкостью:

– Я что-то недопонял?

– Да, – ответил уполномоченный. Он долго ничего не говорил, писал и, лишь когда упрятал блокнот в портфель, застегнул все замки и принял вид человека на государственной службе, объяснил снисходительно: – Ваши соседи по лестничной клетке напротив нуждаются в улучшении жилищных условий. Я доступно объясняю?.. Но они несколько… замедленны. Так это называется, а во всем остальном они нормальные законопослушные граждане России. Даже более нормальные и законопослушные, чем всякие там студенты, что устраивают митинги и беспорядки. Потому мы должны относиться к ним с предельным вниманием и заботой. Я объясняю доступно?

– Нет, – ответил Крылов. – Наверное, у меня эта замедленность. Это ведь моя квартира? У меня на нее ордер? Или у вас есть полномочия отменить этот ордер?

Уполномоченный даже отшатнулся от такого посягательства на государственные устои.

– Что вы, что вы! Никто не смеет отменить ордер, окромя суда. Но вы-то, вы!.. Вы ведь интеллигентный человек, вон даже очки…

Крылов указал на вешалку:

– Вон там даже шляпа висела. Сейчас ее нет, но висела. У меня

есть свидетели.

– Верю, – ответил уполномоченный с сомнением в голосе, – потому и говорю: разве вы добровольно не уступите свою жилплощадь своим соседям? А вам выделим квартиру в новом районе!

Крылов спросил, медленно накаляясь:

– В новостройках, где грязи по колено? Где в размокшей глине увязают самосвалы? Где ни телефона, ни Интернета, ни метро?..

Уполномоченный укоризненно покачал головой:

– Вы же интеллигентный человек, как вы можете?.. Торгуетесь, это же стыдно!.. Наша интеллигенция, если вам это неизвестно, никакой грязи не боится. А лиц с замедленным развитием мы должны беречь, они в этой жизни совсем беспомощные. Здесь дом университетский, а жильцы в основном преподаватели университета, так что ваших соседей никто не обидит, а вот вы в районе новостроек сможете благотворно влиять на местную… местных. Сейчас как раз сдается в эксплуатацию дом завода ликеро-водочных изделий, есть свободные квартиры…

Ярость ударила Крылову в голову с такой силой, что в глазах потемнело. Кулаки сжались, налились горячей тяжестью. В мозгу замелькали сладостные картинки, как он бьет этого уполномоченного головой о стену до тех пор, пока вместо головы не останется красная теплая лепешка, а потом врывается к дебилам и вышвыривает их всех из окон…

Нет, пробилась трезвая мысль. Ему нельзя. Это им можно, у них и справка есть, что им можно все, а за последствия не отвечают, а вот ему нельзя. Он должен по всем канонам цивилизованного человека отступить, отдать эту квартиру быстро растущей семье дебилов. Здесь поставят электроплиту вместо газовой, заменят всю электрику, забьют наглухо окна и балкон, здесь будет грязь и вонь, испражнения станут выползать под дверь на лестничную площадку. Не выдержав смрада и растущего поголовья дебилов, продаст или поменяет квартиру семья профессора Медникова, что этажом ниже, побегут и остальные, как в Штатах пустеют от белых целые районы, когда туда переселяется семья негров…

Через багровый туман прорвался голос уполномоченного, а затем проявился и он сам, нормальный чиновник, нормальный человек этого мира, этой цивилизации, забредшей в тупик.

– Вы, конечно же, понимаете…

Крылов выдохнул горячий воздух, сглотнул ком, ответил сквозь зубы, но бесстрастно, как машина:

– Нет.

– Но вы же интеллигентный человек! – воскликнул уполномоченный в ужасе. – Как вы можете? Мы должны относиться с предельной бережностью к таким людям! Они обделены природой, и кто, как не мы, интеллигентные люди, можем… и должны!.. возместить им?

– Что?

– Все, – ответил уполномоченный твердо. – Согласно общепринятым и общечеловеческим ценностям, всякая жизнь священна. Все возместить, все отдать! Разве не так? Разве вы не интеллигентный человек?

Посмотрел бы я на того, подумал Крылов зло, кто посмел бы сказать «нет». И кто откажется признавать «общечеловеческие ценности, обязательные для каждого человека». Это уже выглядит хуже, чем плюнуть в суп соседа.

– Нет, – сказал он, заставил себя нагло усмехнуться, добавил с нажимом: – Я скиф!