Чтение онлайн

— Это было время потерь и неуверенности в моей жизни. Наблюдая за тем, как он направляет и вдохновляет эту группу студентов своими обширными знаниями и страстью к своей работе, я и сама вдохновилась. Он упомянул что-то о следах от укусов падальщиков на костях, и это вызвало у меня вопросы о животных, которые их оставили, их поведении, вопросы, которые в конечном итоге привели меня сюда. Но этот единственный момент был как удар молнии. Он зажег надежду на то, что я тоже могу стать чем-то большим, — когда я поворачиваюсь к нему, взгляд Джека, кажется, на мгновение

прикован к полу из-за нахмуренных бровей, но я жду, чтобы поймать его с улыбкой, когда он поднимет глаза. — Так что спасибо тебе, Джек. Ты показал мне, что солнце все еще может светить, даже в самые холодные дни.

Мгновение времени застывает во вспышке фотоаппарата. Тот, который я запомню навсегда. Выражение лица Джека, его улыбка — отражение моей собственной. Зрители, вспышки, которые окутывают нас теплом. Но не только то, что я вижу, врезается в память. А то, что я чувствую. Я любима не только за свой свет, но и за тьму. Благодарна не только за этот момент, но и за то, что пережила те трудности, которые привели меня сюда. Я их почитаю. И я сияю.

Боюсь, что это прекрасное мгновение может исчезнуть, когда вспышки прекратятся, но это чувство все еще сохраняется.

Делается еще несколько снимков, прежде чем Джек протягивает руку. Я кладу ладонь на сгиб его локтя, его другая рука ложится поверх моей, прохладная и устойчивая на переплетении моих костей. Мы спускаемся со сцены, он возвращается к столу, оставляя меня общаться с благотворителями и коллегами, пока объявляется следующая награда. И когда я возвращаюсь на свое место рядом с Джеком, мы лишь коротко обмениваемся улыбками, прежде чем я присоединяюсь к его разговору с коллегами, наши пальцы переплетены под столом.

Мы остаемся ровно настолько, чтобы очаровать некоторых инвесторов и влиятельных местных жителей, а затем отправляемся домой, в бревенчатую хижину в стиле шале с видом на реку Норт-Саскачеван на отдаленном участке пересеченной местности. После целого рабочего дня и вечера общения мы оба в изнеможении ложимся в постель, и я быстро засыпаю под ровный стук сердца Джека у меня под ухом.

И когда я просыпаюсь на следующее утро, то вижу пустую кровать и чувствую запах кофе.

Я потягиваюсь, моя рука скользит по матрасу на сторону Джека. Простыни холодные.

Корнетто сопит в изножье кровати, его хвост волочится по пуховому одеялу, когда он трется мордочкой об одеяло и двигается ко мне.

— Давай, Корн-Дог, — говорю я, похлопывая по подушке Джека, на которую Корнетто плюхается на спину, а я чешу его по животу. — Ложись на сторону Джека.

Когда Корнетто удовлетворен нашим утренним ритуалом и спрыгивает с кровати, чтобы тихонько спуститься вниз, я переворачиваюсь, оперевшись на локоть, чтобы взять дымящийся кофе с прикроватной тумбочки.

Рядом лежит маленькая коробочка, обернутая золотистой бумагой, с чистыми и аккуратными складками.

Никакой записки. Карточки нет. Просто бант знакомого синего оттенка.

Я кладу коробку на кровать рядом с собой, улыбаясь аккуратному оформлению упаковки, прежде чем разорвать бумагу.

Внутри —

потертая зажигалка Zippo.

Я внимательно смотрю на нее, зная, что это не тот ценный трофей, которым пожертвовал Джек, когда поджег мой старый дом. Инициалы S.B. выгравированы поверх выцветшего цветочного узора. Задумчиво хмурясь, я поворачиваю зажигалку в руке, чтобы полюбоваться ею на фоне шрама на большом пальце, прежде чем открыть крышку.

Щелчок. Хлопок, щелчок.

Успокаивающая фигня. Я улыбаюсь, ощущая тяжесть в ладони, когда обхватываю пальцами холодную сталь.

— Спасибо, Джек.

Мое сердце стучит, как колокольчики в костях, когда я одеваюсь и засовываю зажигалку в карман треников, спускаясь вниз со своим кофе. Меня не ждет завтрак, — обычный признак того, что Джек ставит мне задачу найти его. Выпив кофе, я выхожу навстречу яркому мартовскому солнцу, его лучи обещают весну, отражаясь от затянувшегося снега.

Корнетто, уткнувшись носом в землю, ведет меня вниз по петляющей тропинке, которая вьется к скалистому гребню на участке. Я сразу же нахожу след Джека на тающем снегу и вздыбленном инеем гравии, отпечатки его ботинок все еще достаточно свежи. Когда мы приближаемся к гребню и минуем сосны, в поле зрения появляется Джек, он стоит на небольшой поляне у края скалистого выступа, засунув руки в карманы. Я улыбаюсь, в моих мыслях вспыхивает мимолетное воспоминание о его фотографии, которую я сделала в Уэст-Пэйне незадолго до того, как поступила на факультет. После того момента я погрязла во многом, и ценю тот вид, который вижу сейчас. Муж приветствует нашу собаку, прежде чем с улыбкой поднять на меня свои серебристые глаза.

— Найти тебя сегодня не составило особого труда. Вероятно, это был рекорд. Что вы задумали, доктор Соренсен? — спрашиваю я, хватая его за пальто и приподнимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать в губы.

Джек отводит выбившуюся от ветра прядь моих волос, заправляя ее мне за ухо.

— Я думаю, вы достаточно умны, и понимаете, что это сюрприз, доктор Рот.

Я издаю смешок, и Джек берет меня за руку, ведя за собой оставшееся расстояние по тропинке. Мы взбираемся на вершину холма, внизу простирается знакомая местность. Яркое утреннее солнце заливает светом нетронутый снег, сверкающий на притоках талой воды, пересекающих равнину, которая спускается к широкой реке. Я едва различаю шум течения вдалеке, когда Джек останавливает нас перед большой упакованной коробкой, лежащей на водонепроницаемом одеяле, бумага, лента и бант — все золотистое.

Я смотрю на Джека, в его глазах вспыхивает темный голод, прежде чем он кивает на коробку.

— Давай, — говорит он.

Корнетто присоединяется ко мне, когда я опускаюсь коленями на одеяло и отрываю бумагу и ленту от черного футляра. Я расстегиваю две защелки и открываю его, видя красивый составной лук, основание и конечности которого окрашены в оттенки синего со стрелками в тон.

— Это потрясающе, Джек, — говорю я, проводя кончиками пальцев по изгибу. — Большое спасибо. По какому случаю?