Чтение онлайн

Домой он пришел в приподнятом настроении; правда, он остался без обеда – у Софьи его на сей раз не потчевали. Ну да ничего. Он прошелся по комнате, потер руки, и в этот миг постучали в дверь. Горшечников поспешно отворил. Посыльный принес известие от Сердюкова. Надобно срочно прибыть в Грушевку для дальнейшего выяснения обстоятельств по делу Синей бороды и выяснения личности загадочного Прудкина. Не то чтобы Горшечникову хотелось помогать поискам подлинной правды о сущности и истинном лице любовника своей жены, но полиции он боялся, отказать не смел. Придется ехать. Что ж поделаешь, кто тебя

за язык тянул, непонятно. Как вышло, что разболтал о визитере? Следователь, шельма, словно клещами вытащил. Придется ехать. Но может, это и хорошо? Разоблачить преступников, геройски выглядеть в глазах Софьи! Да, придется ехать!

Сердюков вошел в темный кабинет и некоторое время даже постоял в нерешительности – ничего не было видно. Сумрак царил вокруг, и вдруг в углу что-то зашуршало.

– Барин, дозвольте лампу принести, а то ведь хоть глаза коли! Неудобно же, гость! – просипел лакей.

– Неси, – раздалось из угла.

Голос звучал безучастно и равнодушно. Лакей поспешил принести лампу, и ее неровный свет выхватил из темноты силуэт хозяина дома. Землистого цвета лицо, многодневная щетина, черные круги вокруг глаз, нервные дрожащие руки.

Сердюков еще раз представился, не вполне уверенный, что лакей доложил правильно.

– Полиция? – переспросил Нелидов, как будто до этого он и вовсе не осознавал, что к нему явился посторонний человек. – Это славно, это просто замечательно! – И он рассмеялся диким неприятным смехом.

Сердюков многое перевидал на своей службе, но смехом его встречали не часто.

– Полиция – это очень кстати! – Хозяин наконец вылез из своего угла и протянул гостю обе руки, сложенные вместе. – Вот, вяжите меня, арестуйте скорее, и делу конец! Слава богу, теперь все закончится!

– Что закончится? – Сердюков на всякий случай немного отступил назад, к двери. Вид хозяина и его тон наводили на мысль о скудости его душевного здоровья.

– Не притворяйтесь, что не знаете, к кому приехали. Ведь вы в самом логове Синей Бороды! Слыхивали о таком? – Нелидов явно раздражился и на следователя смотрел вызывающе.

– Разумеется. О Синей Бороде я читал в детстве страшную сказку, – последовал миролюбивый ответ, – но вы-то тут при чем, сударь?

– А, не притворяйтесь, дурно притворяетесь, неумело! – Нелидов махнул рукой с досадой. – Вы же все знаете! Я полагаю, что госпожа Алту… то есть Горшечникова вам все с подробностями рассказала. Вы же вот, как я погляжу, – он выглянул в окно, – на ее лошади прибыли?

«Нет, он не сумасшедший, коли примечает посторонние обстоятельства. Скорей измученный, доведенный до истерического состояния, это, пожалуй, верней!» – мелькнуло в голове у Сердюкова.

– Вы не сомневайтесь, – продолжал с неестественной улыбкой Нелидов. – Это я убил последовательно всех своих жен. Двух в Германии, одну в Петербурге. И также покушался на убийство возлюбленной моей Софьи Алексеевны. Но мне не удалось его совершить.

– Дозвольте узнать, почему? – Сердюков склонил голову и стал похож на большую птицу с длинным клювом.

– А черт его знает! – Нелидов пожал плечами. Не вышло на сей раз! – И лицо его снова исказилось улыбкой, но это была

скорее не улыбка, а страдальческая гримаса, которая немыслимым образом уродовала красивое лицо литератора.

– Позвольте задать вам один вопрос. Если вы убили всех этих несчастных женщин и признаете это, то как вы это сделали?

Нелидов прошелся по комнате. Следователь не спускал с него глаз, а рука его готова была в любой момент выхватить верный «Смит и Вессон».

– Самое парадоксальное, что я не могу толком ответить вам на этот очевидный вопрос. Я знаю только одно, что я пишу нечто, что потом превращается в реальное событие. Или похожее на то. То есть я конструирую некие обстоятельства, а потом они впрямую или аллегорическим образом воплощаются в судьбе той женщины, которая в данный момент занимает мое сердце.

– Мистическое провидение? – Сердюков с трудом удержался, чтобы в его голосе не звучало очевидной иронии.

– Да! Да! – Нелидов воздел руки к потолку, полы халата, в который он кутался, хлынули вниз. – Да, вы удивлены? Да, умею притягивать смерть, я умею делать ее романически красивой! Да, я сама смерть!

– Сударь, сударь, простите мне мое упорное нежелание смотреть на ситуацию вашими глазами. Все-таки я полицейский. Вы все же объясните мне, как вы эту самую смерть осуществляли? Как топили, убивали, из окошка выкидывали?

Нелидов метнул на собеседника презрительный взор. Этот приземленный человек, этот полицейский не понимает, что имеет дело совершенно с иной субстанцией, которая неподвластна скудному рациональному рассудку! Он, Нелидов, – проводник невидимых сил, которые через него правят миром и осуществляют свою волю!

– Вы помните что-нибудь, какие-нибудь подробности? – продолжал выпытывать настырный полицейский.

– Нет, я ничего не помню, – в голосе Нелидова мелькнула растерянность. – Видимо, у меня лунатизм. Я сомнамбула, я ничего не помню, как я убивал!

– И такое бывает, – Сердюков согласно кивнул. – Ну уж коли мы затронули медицинские темы, вам никто не говорил, что вы больны расстройством сознания?

– Я сам себе это говорю сто раз на дню! – резко ответил Нелидов. – Послушайте, к чему эти расспросы? Все равно, кроме меня, их никто убить не мог. Везите меня хоть в тюрьму, хоть в больницу для умалишенных. Мне все равно, у меня в душе такой кошмар, что не пожелаешь и врагу! Я сам себе самый страшный судья!

– Это чья перчатка? – Перед лицом Нелидова вдруг резко появилась находка с берега пруда. Тот отпрянул от неожиданности.

– Понятия не имею, должно быть… нет, не знаю. А где вы ее нашли? Зачем она вам?

– Мы с Филиппом, перед тем как приехать в дом, завернули к пруду и обошли место преступления. Там я обнаружил, что полынья была выдолблена заблаговременно, потом лед затянулся, а сверху налетел снег. Ничего не видно, все снова ровненько. А расколотый лед перенесен на берег и сокрыт под снегом, чтобы не бросалось в глаза. Человек, который все это сделал, потерял там свою перчатку. Она примерзла, и он ее не нашел подо льдом и снегом. Как вы думаете, мистическая сила способна носить перчатки и ворочать ломом тяжелый лед? Впрочем, ей, мистической силе, все подвластно! – Сердюков едва заметно усмехнулся.