Чтение онлайн

– Э, брат! Да ты сам великий актер, – заметил однажды довольно желчно Рандлевский, когда Нелидов поспешно и аккуратно поправил перья на шляпе жены. Саломея не услышала слов режиссера, который шел позади нее, но почувствовала прикосновение мужа, и лицо ее осветилось радостной улыбкой.

– Еще немного, и ты попадешься в эти сети! – тихо хмыкнул Леонтий.

Саломея тоже так полагала, она верила, что ее любовь наконец пробудит в муже ответное чувство. Порой ей казалось, что цель уже близка, что ненаглядный Феликс уже совершенно и безвоз-вратно принадлежит ей. Но ее надеждам не суждено было сбыться. В театре появилась Изабелла Кобцева. Провинциальная кобылка, так презрительно отозвалась о ней прима. Но эта

кобылка принялась очень резво стучать своими стройными ножками, которые она не стеснялась демонстрировать. Обольстительно дрожать выразительным бюстом при исполнении двусмысленных танцев. Бюстом, которого худая Саломея была почти лишена. Сверкать карими глазами и заразительно смеяться ослепительно белыми зубами. Все это выглядело глупо и пошло. И совершенно не пугало Саломею до того самого мига, когда она узнала, что именно для этой вульгарной особы пишется специальная роль в новой пьесе мужа. Когда Саломея однажды заглянула в недописанную рукопись, она ужаснулась и много прочитала такого, что осталось между строк. Ей почудилась затаенная плотская страсть мужа, неуемное желание самца овладеть молодой и горячей самкой. Обуреваемая подозрениями, она снова принялась следить за ним и однажды при выходе из театрального подъезда застала сцену, когда Феликс, подсадив молодую женщину в ландо, вспрыгнул туда же и они исчезли в ночи вдвоем. При этом жене было заявлено, что он будет работать с Ранд-левским. Мадам Берг бросилась к Леонтию, требуя от него объяснений и покаяния в гнусном сообщничестве. Рандлевский ничего не отрицал, но и не старался выгородить товарища. Ничего не поделаешь, обман все равно бы когда-нибудь раскрылся.

Обезумевшая от горя и боли Саломея вернулась домой и на этот раз довольно легко вспрыгнула на подоконник, распахнула окно, взмахнула длинными худыми руками и полетела вниз.

Женщина превратилась в птицу.

Горшечников постучал сначала робко, а потом все громче и увереннее. Вскоре послышались шаги, и в дверях показалась Матрена Филимоновна.

– Дома ли хозяйка? – недовольным тоном спросил Мелентий. Он подозревал, что нянька его недолюбливает, и поэтому уже загодя придавал своей физиономии воинственный вид.

– Дома, батюшка, дома, – закивала головой женщина и приняла от гостя шляпу. – Извольте, сударь, в гостиную.

Мелентию все это было неприятно. Ему всегда казалось, что Матрена, эта глупая старая ведьма, насмешничает над ним. Ему казалось, что обернись – и он увидит ее иронический взгляд, а то, быть может, еще и высунутым языком подразнит. Образ Матрены Филимоновны в застиранном переднике и с седыми космами, выбивающимися из-под платка, которая дразнит его за спиной, высунув язык, оказался таким ярким в его воображении, что Горшечников даже резко обернулся и уже изготовился напуститься на негодницу. Но за спиной не оказалось никого.

«Фу ты, ну ты!» – произнес с досадой про себя Мелентий и, гордо приосанившись, двинулся в комнату. Он уже знал, что Софья опять явилась из столицы ни с чем, то есть без жениха. Стало быть, на сей раз у нее не будет повода ему отказать. Алтухова встретила старинного приятеля с доброй улыбкой.

– Милый Горшечников! Рада, ужасно рада вас видеть! – и она протянула ему руку для поцелуя.

– А я-то как рад, как рад! Душечка моя Софья Алексеевна! – промурлыкал Мелентий и поспешил поднести букет.

– Цветы, как всегда, хороши. – Она с удовольствием расправила ленточку. – Вы мастер выбирать букеты, Мелентий Мстиславович! У вас хороший вкус, впрочем не только в букетах!

– Бальзам, бальзам на душу ваши слова, моя дорогая! Но смею вам заметить, что последнее ваше замечание поразительно проницательно. Оно дает мне надежду, что мой выбор будет вами по достоинству оценен.

– Какой

выбор, Мелентий? – насторожилась Софья, которая за сладкими речами гостя почувствовала подвох.

– Извольте, поясню. В нашем маленьком сообществе вы – истинный бриллиант. И я как человек, которому вашими устами не отказано в правильности чутья и вкуса, именно вас выбрал для высокой и сладостной роли, – он глотнул воздуха, – моей возлюбленной супруги!

– Мелентий! – Софья махнула на него букетом, который так и не успела поставить в вазу. – Мелентий, что вы такое несете! Отчего вам именно сегодня взбрело в голову мне это сказать, ведь мы знакомы столько лет!

– Что значит взбрело? – обиделся Горшечников. – Вы говорите так, словно я неожиданно придумал нечто дикое!

– Именно так я и понимаю ваши слова, – засмеялась Софья. – И нечего тут обижаться, какие обиды между старыми приятелями!

– Я не хочу числиться в ваших приятелях! Почему вы не восприняли всерьез мои слова? Я долго собирался с мыслями и духом, чтобы сделать вам предложение руки и сердца!

– Полно, полно, Горшечников! – Софья погрозила ему пальцем, как непослушному ученику. – Меня вы не проведете. Я не Калерия и не Гликерия. Вы вовсе не долго собирались с духом. А долго выгадывали. Да прикидывали, какая из невест получше да повыгодней будет.

– Вот уж, Софья Алексеевна, не ожидал я от вас таких обидных слов! – Горшечников покраснел и насупился.

– И я не ожидала от вас, сударь, такого нелепого поступка.

Они замолчали и не знали, как поступить дальше. Рассориться и разойтись, потом долго дуться, искать повод для примирения? Или уж сразу примириться, чтобы не осложнять себе жизнь?

– Ладно, Мелентий Мстиславович! Помиримся и забудем сказанное! – Софья протянула ему руку.

Горшечников ответил на ее дружеское пожатие с явной неохотой.

– Я одного не пойму, почему? Разве ваше сердце занято?

– В том-то и дело! – Она снова рассмеялась.

– И кто же он? – вскричал вконец расстроенный жених.

– Да я вас сейчас познакомлю! Зебадия, – позвала девушка, – милый мой, покажись, выйди к нам, познакомься с хорошим человеком!

– Зебадия? – повторил Горшечников. – Господи, что за имя-то такое? Лютеранин, что ли?

Между тем на зов хозяйки никто не вышел, и она ускользнула в соседнюю комнату. Через миг она появилась оттуда. К груди она прижимала большого серого кота с белым животом и белыми «носочками» на лапах.

– Вот мой избранник! – Софья приподняла кота над головой и торжественно поднесла к раздосадованному Горшечникову.

– Грешно же вам смеяться, Софья! Вечно вы насмешничаете надо мной!

Он подошел к коту и почесал ему белый живот.

– Повезло тебе, брат Зебадия!

Зебадии действительно повезло. Не случись на его жизненном пути добросердечной девушки Софьи, кошачья жизнь пошла бы наперекосяк. Поначалу неразумным котенком он был взят в дом популярного литератора Нелидова. С младых когтей он привык к теплому молоку, шуршанию листков рукописи, которые его чрезвычайно забавляли. Кот приспособился часами сидеть на плече хозяина, покуда тот работал за столом, – близко хозяйское ухо, небритая щека, ласковая рука с длинными гибкими чувственными пальцами.

«Милый мой звереныш, теперь только ты у меня. Одного тебя буду любить. Надеюсь, хоть это чувство мне позволено судьбой, злым роком!»

Однако злой рок оказался неумолим. Нелидову надо было вступать в права наследства и поселиться в старом дядюшкином доме. Феликс решил, что теперь, когда страшное подозрение в его мистическом даре еще более укрепилось, ему в самый раз бежать от людей, сокрыться, жить в глуши и вести уединенный образ жизни.

– Да ты с ума сошел – хоронить себя заживо в этой глухомани! А как же твое творчество, как же новая пьеса? Как театр? – в отчаянии кричал на него Рандлевский.