Чтение онлайн

Они ждали.

— Что это за страна? Как вы это называете?

Они посмотрели на меня так, как будто у меня сорвало резьбу — эту фразу я, вероятно, тоже не смог бы произнести, — а потом мужчина ответил.

— Это Эмпис.

— Спасибо.

Они пошли своей дорогой, а я своей, набирая темп, пока не перешел почти на бег трусцой. Воя я больше не слышал, но сумрак совсем сгустился к тому времени, когда я увидел обрадовавший меня свет в окне коттеджа Доры. Вдобвок она поставила лампу у входа на крыльцо.

В темноте ко мне направилась какая-то тень, и я опустил руку на рукоять 45-го калибра мистера

Боудича. Тень уплотнилась, превратившись в Радар. Я встал на одно колено, чтобы она не напрягала свои больные лапы, пытаясь прыгнуть на меня — а она явно собиралась это сделать. Обнял ее за шею и притянул к груди.

— Привет, девочка, как у тебя дела?

Ее хвост вилял так сильно, что зад качался взад-вперед, как маятник. Собирался ли я позволить ей умереть, если мог хоть что-то с этим сделать? Какая чушь!

«Помоги ей», — сказала служанка Лии, и там, на темной дороге, я твердо решил помочь им обоим — старой собаке и гусиной принцессе.

Если только сумею.

Радар отошла к маковому полю на обочине дороги и присела там.

— Хорошая идея, — сказал я, расстегивая ширинку. Я держал руку на рукоятке револьвера, пока делал свое дело.

Дора приготовила для меня постель возле камина. На подушку была нашита аппликация из разноцветных бабочек. В ответ на мою искреннюю благодарность она сделала реверанс. Я удивился, увидев, что ее красные туфли (похожие на те, что носила Дороти в стране Оз) сменились парой желтых кроссовок «Конверс» [156] .

— Это мистер Боудич подарил их?

Кивнув, она посмотрела на них сверху вниз со своей версией улыбки.

— Они у вас самые любимые? — мне показалось, что так и должно быть, потому что они были безупречно чистыми, как будто их только что достали из коробки.

Кивнув, она показала на меня, потом на кроссовки: «Я надела их для тебя».

— Спасибо, Дора.

Ее брови, казалось, плавились на лбу, но она подняла то, что от них осталось, и повернулась в ту сторону, откуда я пришел.

— Ззи?

— Я не понимаю.

Она подошла к своей мастерской и взяла маленькую классную доску. Стерла квадраты, обозначающие дом и сарай, которые, должно быть, показывала мужчине и женщине, и большими заглавными буквами вывела: «ЛИЯ». Потом, подумав, добавила: "?»

— Да, — сказал я. — Гусиная хозяйка. Я видел ее. Спасибо, что позволили нам остаться на ночь. Завтра мы отправимся в путь.

Она похлопала себя по груди у сердца, показала на Радар, на меня, потом подняла руки в охватывающем жесте. «Мой дом — это ваш дом».

Мы снова поели тушеного мяса, на этот раз с ломтями черствого хлеба. Грубовато, но вкусно. Ели при свечах, и Радар, конечно же, получила свою долю. Прежде чем дать ей миску, я достал из рюкзака пузырек с таблетками и положил две из них в соус. Потом, думая о том,

как далеко нам предстоит идти, добавил третью. Я не мог смириться с мыслью, что, давая их ей, грабил Питера, чтобы отдать Полу [157] .

Дора указала на таблетки и вопросительно склонила голову набок.

— Они должны ей помочь. Нам предстоит долгий путь, а она уже не такая сильная, как раньше. Она думает, что такая, но это неправда. Когда они кончатся, боюсь…

С дальней стороны дороги снова донесся протяжный вой. К одному зверю присоединился другой, потом третий. Вой был невероятно громким, переходящим в визг, от которого хотелось стиснуть зубы. Радар вскинула голову, но не залаяла, а издала тихое рычание, исходившее из глубины ее груди.

— Волчата, — сказал я.

Дора кивнула, скрестив руки на груди и обхватив ими свои плечи. Она преувеличенно вздрогнула, словно показывая, что не боится этих звуков.

К хору присоединились еще волки. Если они собирались продолжать в том же духе всю ночь, я не думал, что смогу хорошо отдохнуть перед началом путешествия. Не знаю, прочитала ли Дора мои мысли или мне просто так показалось. В любом случае, она встала, жестом пригласила меня подойти к круглому окну и указала на небо. Она была невысокой, и ей не нужно было наклоняться, чтобы смотреть вверх, но мне пришлось. То, что я увидел, стало еще одним шоком для меня за этот день, который был сплошным их парадом.

Облака разошлись длинной трещиной, и на открывшейся полоске неба я увидел две луны, одна больше другой. Казалось, они гнались друг за другом сквозь пустоту. Большая луна была очень большой. Не требовался телескоп, чтобы увидеть на ее древней поверхности кратеры, долины и каньоны. Она выглядела так, будто вот-вот рухнет нам на голову. Потом трещина закрылась, и волки моментально перестали выть — именно моментально. Как будто они вещали через гигантский усилитель, и кто-то выдернул вилку из розетки.

— Это происходит каждую ночь?

Она покачала головой, развела руками, потом указала на облака. Она хорошо умела общаться с помощью жестов и немногих слов, которые могла написать, но сейчас этого было недостаточно.

Единственная дверь в доме, которая не вела ни на заднее, ни на переднее крыльцо, была низкой, как раз для Доры. После того, как она убрала остатки нашего скромного ужина (прогнав меня, когда я попытался помочь), она вышла в эту дверь и вернулась через пять минут в ночной рубашке, доходившей до босых ног, и с косынкой на остатках волос. Кроссовки были у нее в руке, и она бережно — благоговейно — положила их на полку в изголовье кровати. Там было что-то еще, и когда я попросил посмотреть поближе, она протянула мне это, отдавая в чужие руки с явной неохотой. Это была маленькая фотография в рамке, на которой мистер Боудич держал щенка, который явно был Радар. Дора прижала ее к груди, нежно погладила и положила обратно рядом с кроссовками.