Сказка рядом...
Шрифт:
Его словно подменили, лишь только он зашел в ворота ограды, высокой стеной окружавшей сам Храм и небольшую территорию вокруг него. Полукровку шатало, каждый шаг давался труднее, чем предыдущий, но девушку из рук он так и не выпустил, донес...
Шачи еще никогда не видела, чтобы чужая власть вот так отнимала у кого-то силы, буквально бросая на колени, тем более, у представителя одной из самых могущественных и сильных в плане магии и физических возможностей рас не-людей...
Побледневшее красивое лицо парня теперь выглядело восковой маской,
Полукровку, который не посмел воспользоваться своей магией, чтобы поставить хотя бы защитный купол, позволивший бы ему продержаться несколько минут на враждебной демоненку территории, и, скорее всего не из-за священного трепета перед чужими правилами, а именно в надежде, что служители Единого оценят его жест доброй воли, было очень жаль. Но вот шансы человеческой девушки действительно таяли с каждой секундой, а служители, уложив ее в центре зала, так чтобы распростертая на полу изломанная фигурка целиком была в одном из выложенных мозаикой кругов, больше не проявляли к ней никакого интереса. И, вместо того, чтобы продолжить оказывать ей помощь, с брезгливым любопытством рассматривали нежданного гостя.
– Ну же!
– подбадривала их Шачи, лихорадочно ища решение.
В другие Храмы, посвященные Богам (она прекрасно знала, что за Божества послужили прототипом объекту поклонения - можно сказать, за одной партой сидели на занятиях, которые вели Наставники молодых демиургов), девушка могла иметь доступ, и запросто сотворила бы сейчас какое-нибудь 'чудо', знак свыше - можно 'Послание' или 'Пророчество' подкинуть или сделать так, чтобы разом загорелись все священные чаши с маслами и благовониями, ну, в данном случае, свечи... свечи даже проще зажечь... но... вот это противное 'НО' - оказалось непреодолимым препятствием, все ее усилия словно растворялись, не принося никакого результата.
– Что же делать? Ну, пожалуйста...
– она даже не заметила, как в голосе появились умоляющие нотки.
Вот бы остальные потешались, узнав, что демиург, пусть пока еще не заслуживший право называться 'Демиургом' с большой буквы (что означало бы уже не только принадлежность к избранным Высшим существам, а и то, что он сам кое-чего достиг в своих Творениях), умоляет каких-то людишек...
– Шачи?
Девушка-демиург стремительно обернулась на посторонний звук, нарушивший напряженную тишину огромного зала.
– Наставник Малик! Вы пришли!!!
– сердечко Шачи сделало немыслимый кульбит, радостно подпрыгнув в груди. Она, пожалуй, еще никогда не была настолько счастлива, кроме того дня, когда ей объявили, что она, как взрослая, может присматривать за Творением старших братьев - за Харатой. Однако затем отчаянье новой волной накрыло ее. Ведь рассказать сейчас о первопричине ее переживаний она не могла. Такой рассказ фактически был бы признанием в том,
– Девочка моя, что случилось? Ты что, плачешь?
– Малик быстро шагнул к ней, положил руку на плечо и второй рукой приподнял хорошенькое бледное заплаканное личико за подбородок.
– Ну-ка не плачь, рассказывай все по-порядку...
– постарался он переключить ее внимание, чтобы ученица собралась и взяла себя в руки.
– Там...
– Шачи махнула рукой в сторону макета и всхлипнула. Но присутствие рядом того, кто мог помочь, и кому она не могла ничего рассказать, чтобы не подвести остальных товарищей-"затейников", оказалось последней каплей, и она, уже не подбирая слов и не заботясь о том, что может выдать чьи-то секреты, срывающимся голосом начала говорить:
– Наставник Малик, помогите им... они не хотят... а она умирает... а я не могууу...
– расплакалась она по-настоящему, понимая, что сама все равно уже ничего сделать не может, но зато здесь и сейчас тот, в чей авторитет она безоговорочно верила.
– Ох, Шачи, маленькая моя, добрая девочка...
– вздохнул Наставник. И, смахивая ее слезы своими пальцами (попутно накладывая легкое заклинание, чтобы она хоть немного успокоилась), продолжил: - Давай, ты сейчас выпьешь воды и потом мне все расскажешь, хорошо?
И действительно, уже спустя несколько минут, Шачи стало заметно лучше. Во всяком случае, подступившая истерика, отступила, и она смогла, пусть и с трудом подбирая слова (в основном из-за того, что слишком о многом приходилось умалчивать), объяснить свою проблему.
– Понимаете, Наставник, там... там девушку ранил дроу, а она не приняла противоядие и теперь умирает. Ее даже в Храм Единого привезли, надеясь помочь, там эти жрецы... просто бросили на полу, и не помогают... А она же сейчас умрет!!! А я ничего сделать не могу...
– на последних словах в голосе Шачи опять начали проскакивать нотки отчаянья.
– Успокойся. Давай я тебе сейчас расскажу немного о том, что вам еще пока не преподают. А ей, поверь, если она должна жить, то обязательно придет исцеление, а если нет, то... Пойми, Шачи, сейчас все сделано правильно. Просто в этом месте решают, кому жить, а кому умереть, не служители, а тот, чей это Храм. Надо только ждать его решения. Поверь, повлиять на его решение ты не в силах, точно так же, как и я, и любой другой Демиург. Давай присядем, и ты послушаешь меня...
Малику, как Наставнику, способному еще на стадии формирования личности, представить себе, что в будущем ожидать от своих подопечных, действительно нравилась Шачи. Из этого юного дарования уже в скором времени должен был получиться замечательный Демиург. И видеть ее расстроенной очень не хотелось. Но все же, в первую очередь, сейчас и здесь он был Наставником, отвечающим не только за нее, но и за ее братьев, и всех тех молодых демиургов, которых поручили его вниманию.