Чтение онлайн

— Сообщил тебе об этом Скайлар?

— Да.

— Сильно избили Скайлара?

— Раскровенили губы, нос. Он жаловался на боль в ребрах. Но при этом смог поменять колесо после того, как несколько минут приходил в себя. — Джон улыбнулся. — Он словил в покрышку дрюк.

Пепп этой улыбки не понял. Что смешного в спущенном колесе?

— Ты помогал ему менять колесо?

— Не так чтобы очень. Было темно. С этой моделью пикапа я не знаком.

— Но чем-то ты ему помог?

— Я хотел попасть домой. То есть сюда. Хотел лечь в постель.

— Джонатан переболел

мононуклеозом, — пояснила Моника. — Он приехал сюда, чтобы набраться сил.

Он здесь, потому что родители решили изолировать его от какой-то девчонки, подумал Пепп.

— Он разозлился? Сильно разозлился? На Джека Саймса. Ты можешь сказать, что он был вне себя от ярости?

— Отнюдь, — ответил Джон.

— А как ты можешь охарактеризовать его состояние? — спросил шериф.

— Я бы сказал, что он отнесся к случившемуся философски. Как я понимаю, избивать и быть избитым здесь — обычное дело, все равно что ухаживать за девушкой. — Он покосился на свою тетю. — Как я понимаю, восхвалять Бога, трахаться со всеми подряд, лупцевать друг друга кулачищами — неотъемлемые качества социальной жизни и моральной атмосферы округа Гриндаунс.

Пепп высморкался в носовой платок.

Опять же задался вопросом: до какой степени все теологические и философские идеи не более чем игрушки для ума? И в какой степени они используются в качестве эмоциональной брони?

— Скайлар не собирался мстить?

— По моему разумению — нет.

— Где Скайлар высадил тебя?

— На дороге. Когда показались огни фермы.

— В какое время?

— В четверть первого. Когда я снимал часы в моей комнате, минутная стрелка только перевалила за половину.

— Он сказал, что собирается делать?

— Нет.

— Джонатан, ты знаешь, где сейчас Скайлар?

— Нет.

— Тебе известен человек, который знает, где сейчас Скайлар?

С некоторым усилием Джонатану удалось не отвести глаз.

— Нет.

Какое-то время они молча сидели, уставясь друг на друга. Джонатан покраснел, его лоб заблестел от пота. Но переглядеть его Пеппу не удалось.

— Хорошо, — наконец подвел черту шериф.

— Еще одно убийство. — Адвокат Френк Мюррей смотрел на вошедшего в кабинет шерифа Калпеппера.

— Да.

Френк снял очки.

— Есть что-нибудь о Скайларе Уитфилде?

— Нет.

Френк поменял местами несколько лежащих на столе папок.

— Давай не будем сейчас говорить об этом.

— Я не сумел позвонить тебе, Френк. Ты можешь уделить мне несколько минут?

— Конечно. Присаживайся. Сбрось ношу с плеч.

Пепп закрыл за собой дверь.

— Ты выглядишь усталым, — заметил Френк.

— Есть такое. — Пепп сел.

— К сожалению, разводы не происходят в вакууме. Когда кто-то умирает, жизни разрешено остановиться на несколько дней. На время траура. Разводы происходят в нашем обществе так же часто, как смерти, обычно приносят гораздо больше боли, но по каким-то причинам люди думают, что с этим делом можно быстро покончить. Хотя ведь для траура общих законов нет.

— Ты это говоришь всем клиентам,

решившим развестись?

— Между прочим, да. Считай это вводной частью.

— Из сострадания?

— Не совсем. Я нахожу, что тем самым я даю возможность людям увидеть такой аспект человеческой жизни в более объективном свете. И моя задача облегчается. — Френк раскрыл пустую папку, вложил в нее чистый лист бумаги. — Ты действительно хочешь начать бракоразводный процесс, Пепп?

Пепп пожал плечами:

— Должен. Я должен защищаться. Марта Джейн целенаправленно разрушает мою репутацию. Как шерифа. Мне не остается другого выхода, Френк. На данный момент доверия ко мне в этом округе не больше, чем золота на подошвах моих сапог.

Френк не отрывал взгляда от бумаги.

— Твоя тюрьма с откидным верхом также не укрепляет твою репутацию.

— Это точно, — кивнул Пепп. — Даже Блоха не воспринимает меня всерьез. А помощники вытворяют такое…

— Блоха ведь не отпускал этих парней, так?

— В тюрьме только одна камера, из которой можно убежать, — улыбнулся Пепп. — Обычно в нее сажают Тони Даффи.

— Его жилище вдали от дома. Я хочу сказать, от мусорного ящика, в котором он живет.

— Вчера Скайлар Уитфилд побывал на службе в церкви. Никто его не задержал. Вчера же он в маленьком красном пикапе проехал через весь город и по автостраде Сорок два, и никто не сообщил, что видел его.

— Я думаю, сегодня все изменится.

— Не знаю.

Френк по-прежнему обозревал чистый лист бумаги.

— Разумеется, я слышал, что говорит о тебе Марта Джейн. Обвинения в пристрастии к наркотикам, выдвигаемые против той стороны, что является инициатором развода, — обычное дело.

— Правда? Может, адвокаты, которые занимаются разводами, знают…

— Обычное дело. Муторное. И крайне тяжелое. Люди по-прежнему пытаются превратить бракоразводный процесс в уголовный. — Наконец Френк посмотрел на Пеппа. — Между прочим, наркотики ты не употребляешь, так?

— Нет.

— Даже не нюхал кокаин?

— Нет. — Пеппу показалось, что он копирует Джонатана Уитфилда: те же нет и да.

— Очень плохо.

— Почему «очень плохо»?

— Если бы ты употреблял наркотики, на суде мы смогли бы представить тебя зависимой стороной, — Френк улыбнулся. — Может, даже получили бы алименты с Марты Джейн.

Ответил Пепп после долгой паузы:

— В нашей семье иждивенцем я никогда не был.

— Пепп, я обратил внимание на то, что у тебя красный нос и слезящиеся глаза.

— Черт побери, я простудился! — Пепп высморкался.

Френк улыбнулся:

— Хорошо. — Он нацепил очки. — Давай перечислим все твои активы, парень. Чтобы я знал, сколько с тебя можно поиметь. — Он взял ручку. — И не забудь про тайные банковские счета, разбухшие от наркоденег.

В каморке, примыкающей к кухне дома Саймсов, Эм- эл повернулась спиной к стиральной машине. На полу лежали простыни и наволочки, дожидающиеся места в сушке.

Пройдя несколько шагов, обняла Дэна Уитфилда.