Скандалы
Шрифт:
– Разве „Восхитительная пища" не входит в состав группы Бартли? – спросила Кик, надеясь, что они вернутся в гостиную и ей удастся взять интервью.
– Уже не входит, – улыбнулась Джорджина, поглядев на Рону. – Теперь журнал принадлежит нам и кое-каким еще приятным людям из Объединенного банка.
– Конечно, нам пришлось по горло влезть в долги, но мы пробьемся, – с непреклонной уверенностью сказала Рона.
Сложив руки на груди, Кик неторопливо обошла вокруг стола, восхищенная этим зрелищем.
– Простите, Джорджина, это, конечно, не мое дело, но неужели миссис Таннер Дайсон пришлось просить в банке заем?
– Вы совершенно правы,
– Это вызвало некоторую напряженность в отношениях Джорджины с мужем, – пояснила Рона. – Она недавно задумала одно дело, которое Таннер решил невообразимо раздуть. Из-за этого и возникли трудности.
– Но они продолжались, – вставила Джорджина, – пока Рона не вразумила меня. Давайте вернемся в гостиную, а Гровер выключит здесь освещение. Экспозиция должна продержаться до завтрашнего утра.
По пути в гостиную Рона рассказала, как они с Джорджиной несколько лет назад работали в журнале, который сейчас купили, и как возобновилось их знакомство, когда Джорджина прислала рукопись в „Уинслоу-Хаус".
– Мне отчасти известна эта история, – сказала Кик. – Может, и неуместно сейчас говорить об этом, но из-за вашего рекламного материала в „Курьере" не пошла моя статья о Лолли Пайнс.
– О, Боже, как неприятно, – сказала Джорджина. – Боюсь, в этом виноват мой муж.
– А что с вашей книгой? – спросила Кик. – Кажется, в начале месяца должен был состояться какой-то грандиозный прием в связи с ее презентацией? Помнится, его отменили в последнюю минуту.
– Он был мне совершенно не нужен, – сказала Джорджина.
– Джорджи не любит греться в лучах славы. Прежде муж не понимал ее, – сказала Рона, взглянув на Джорджину.
– А я так старалась угодить ему, что боялась даже поделиться с ним своими мыслями и чувствами.
– Обычно мужчины, привыкшие всем руководить, не меняются, – заметила Кик. – Так что же было дальше?
Джорджина не могла удержаться от смеха.
– Все это очень забавно. Я чувствовала себя ужасно, не знала, куда деться, а оказалось, что все очень просто. Я сказала Таннеру, что ужасно несчастлива, чувствую себя беспомощной и все валится у меня из рук. Сказала, что не сомневаюсь в его любви, но хотела бы сама заниматься своими делами.
– Неужели понял? – удивилась Кик.
– Как будто, – щелкнула пальцами Рона. – Ему и в голову не приходило, что она несчастна из-за его стараний облегчить ей жизнь. Он-то считал, что усыпает ее путь розами. Но она набралась храбрости и все рассказала ему, а он далеко не глуп и обожает ее. Поэтому все понял.
Улыбаясь, Кик покачала головой.
– А вдруг вы вылетите в трубу со своей затеей? Поможет ли он вам?
– Ни в коем случае! – в один голос воскликнули женщины.
Внезапно они услышали звонок в дверь. Кик видела, что дворецкий впустил высокого молодого человека.
– Ага! – радостно вскрикнула Рона. – Он точен.
Вылетев из гостиной, она вернулась с высоким юношей.
– Джорджи, ты уже знакома с Джейсоном, – сказала она, легонько подталкивая его в спину. – Кик, это Джейсон Форбрац. Мы с ним работали в „Уинслоу-Хаус". В основном из-за него я и хотела встретиться с вами.
Едва только Джейсон Форбрац сел, Кик, перевернув страницу в блокноте, стала лихорадочно записывать.
Молодой человек был просто кладезем информации. Ненавидя отца, он почти всю жизнь шел по следу Ирвинга. То, о чем он рассказал Кик, было для нее полным
Подняв глаза от блокнота, Кик заметила, что Рона и Джорджина оставили их наедине, чтобы не мешать им.
Наконец, улучив минуту, она спросила его о матери.
– Джейсон, мне бы хотелось упомянуть и вашу мать. Она ведь писательница и продолжает творческую работу?
– Да, – подтвердил он. – Пишет книги и кое-что делает для клиентов отца.
– Что же она делает для его клиентов? – не отрываясь от записей, спросила Кик.
– Сочиняет за них романы, – сказал Джейсон. Он явно смягчился, заговорив о матери. – Сначала было нелегко, потому что ей приходилось подлаживаться под стиль каждого из них, но одна из этих книг была удостоена национальной премии и ее автор стал широко известен. Тот почил на лаврах и не написал больше ни слова. Она сделала еще две книги для этого подонка.
– Лионель Малтби, – ровным, безжизненным голосом зомби произнесла Кик, назвав это имя скорее для себя, чем для Джейсона.
– Точно, – подтвердил Джейсон. – Вы его знаете?
– Да.
– По-моему, он мошенник и его задница заслуживает лишь пинка. Он никогда и не подумал, что моя мать – не рабыня. Когда она писала для него книги, он ни разу не позвонил ей. Все шло через отца.
– „Руки Алларанты" были опубликованы не так давно, – заметила Кик, стараясь совладать с волнением. – Вы хотите сказать, что мать продолжает работать на Ирвинга?
– Ну да, – пожал плечами Джейсон. – Деньги платят неплохие. Они позволили мне кончить Джульярдскую школу, а она оплачивает экономку и потому может писать и для себя.
Кик положила ручку.
– Скажите, Джейсон, первая книга, которую переписала ваша мать, это „Руки Венеры"?
– Да, этот подонок написал только ее, после чего в него и вцепился мой отец. Я совсем забыл, что уже рассказывал Роне о моей матери и Лионеле Малтби, но когда я узнал, что вы делаете материал об отце, то просто мечтал скорее поговорить с вами. Мама как-то послала Малтби записку с просьбой набросать несколько строк – аннотацию для обложки одного из ее романов, так он даже не ответил ей. Для него это значило бы признаться в том, что ему известно о ее существовании. А ведь именно она создала ему литературное имя! У мамы были бы неприятности, если бы она обмолвилась об этом. Но я не обязан молчать. Она говорит, что устала от этой работы. Теперь, когда я могу сам позаботиться о себе, ей не так нужны деньги. Да и ее романы пользуются куда большим спросом, чем книги Малтби. Я и подумал, что час пробил. Можете все это использовать в своей статье, пожалуйста. Только не упоминайте о том, что это я вам рассказал.
– Джейсон, – сказала Кик, заставляя себя улыбнуться. – Простите, я на минуту оставлю вас.
Кик выскочила в холл, полагая, что где-то поблизости должен быть туалет. Пробегая мимо буфетной, она краем глаза заметила, что Джорджина и Рона сидят за кофе.
Она влетела в ванную, захлопнула за собой дверь и, упав на колени перед унитазом, скорчилась от приступы рвоты.
Она долго сидела на полу, прижимаясь щекой к холодному краю ванны, пока не почувствовала, что ей лучше.
Когда она встала, колени у нее дрожали, но голова никогда еще не была такой ясной. Малтби не написал ни единой книги! Вот уж мошенник так мошенник! Последняя иллюзия рассеялась. Кик наконец освободилась.