Скала
Шрифт:
Грудь Тайлера высоко вздымалась:
— Возможно после них я передумаю пристрелить тебя пока ты будешь спать!
Какая жалкая угроза… Действительно думает, что смерть — самое страшное из всего, что может произойти?
Я направилась к выходу:
— Я не буду извиняться.
После ослепительно яркого света в круглой комнате, коридор бункера показался мрачным склепом.
Дверь складского помещения была открыта. Серые стены, длинные стеллажи, заставленные картонными коробками, и несколько
Одинокая фигура Чейза находилась у противоположной стены. Одна нога согнута в колене, вторая вытянута перед собой. Затылок откинут на бетонную стену. Глаза прикрыты. В руке пистолет.
— Я проспорил себе пять баксов, — хрипло произнёс он, не поднимая головы.
Я скрестила руки на груди и подпёрла плечом дверной косяк:
— На что спорил?
Грудь Чейза дёрнулась в беззвучном смешке:
— Одна часть меня была уверена, что ты придёшь ещё час назад, другая, дала тебе чуть больше времени.
— Поздравляю твою вторую часть.
Чейз выглядел таким… умиротворённым. Грудь плавно вздымается. Лицо расслаблено. Словно в его спине и не застряло никакой пули.
— Не хочешь попросить, чтобы я её вытащила?
Глаза Чейза приоткрылись, уставившись на одинокую, слегка покачивающуюся из стороны в сторону, лампочку.
— Попросить?.. — Его голос не звучал грубо, скорее позабавлено. — Разве ты не притащила с собой плоскогубцы и верёвку, чтобы силой заставить меня это сделать?
Я издала мрачный смешок:
— С чего ты взял, что я захочу это сделать? Образ матери Терезы мне определенно не подходит.
— В лагере Ангела, ты не пожалела для меня своей кофты.
— В лагере Ангела и ты не был таким кретином. — Я помолчала. — Или был, но я об этом ещё не знала.
Чейз холодно усмехнулся:
— Это было в прошлой жизни.
Какая ирония. В жизни Чейза и в правду начался новый этап.
Я сделала два шага вперёд по бетонному полу.
Чейз встретился со мной глазами.
Красное, чёрное.
Ярость, боль.
Я хотела развернуться и уйти, оставить его истекать кровью, получить инфекцию, и навеки остаться гнить в этом бункере.
Я хотела понять его. Оправдать перед собой. Доказать самой себе, что всё не так как кажется, что Чейз не может быть чьей-либо марионеткой.
— Это из-за Ронни? — Мой голос звучал приглушенно, словно стены могут подслушивать.
Кадык Чейза дёрнулся, но он молчал, сверля меня непробиваемым взглядом, строя вокруг себя новые стены, не позволяя ступить на его территорию.
— Это только из-за Ронни? — повторила я.
Мой вопрос был глупым, я итак знала, что большинство своих поступков Чейз совершает ради младшего брата. Но я была уверена — это не вся причина, по которой он позволил Дакиру управлять собой. Это было
Из сердца.
— Что именно ты хочешь знать? — хмыкнул Чейз, слабо улыбаясь, ведя свою игру. — Почему я на стороне Дакира, а не на твоей?
«Я хочу знать, почему ты не на своей собственной стороне».
— Я хочу знать, почему ты избил Брея в первый раз?
Улыбка Чейза стала ярче:
— Всегда нравилась твоя непредсказуемость.
— Это был приказ Дакира? Меня даже не было рядом, к чему был весь этот цирк?
— Но Кира ведь тебе об этом рассказала.
Я замолчала, борясь с собой, чтобы не отвести взгляд. Чтобы не сдаться. Потому что это игра. Он играет со мной.
— Кира также сказала, чтобы я держалась от тебя подальше. Она считала тебя полным придурком, а это вряд ли сделало бы нас ближе. Как думаешь, на тот момент она уже учувствовала в заговоре Дакира?
1: 1, Чейз.
Он отлепил спину от стенки и упёр локти в колени. Его улыбка становилась всё шире, и моё тело как всегда реагировало на неё самым предательским образом. Главное унять сердце, не позволять ему ускорять ритм, потому что Чейз это обязательно услышит и тогда счёт станет не в мою пользу.
— Это не было приказом Дакира, — полушёпотом произнёс он, и по телу пронеслась волна дрожи.
Сердце. Умолкни. Не смесь стучать так громко!
— Тогда почему ты это сделал? — Сомневаюсь, что мой голос ещё звучал достаточно жестко.
Чейз коротко пожал плечами и просто ответил:
— Потому что он назвал тебя шлюхой.
Что?
Я не сумела сдержать смешок:
— Серьёзно? Позволь напомнить: на тот момент и ты меня такой считал и даже не стеснялся об этом напоминать. Я в курсе, что это была провокация, но всё-таки за язык тебя никто не тянул. И ты только в лагере Ангела узнал, кто я такая.
Или я опять чего-то не знаю?..
Чейз медленно поднялся на ноги. Я знала, что пуля в спине должна приносить сумасшедшую боль при малейшем движении, но Чейз даже в лице не изменился, не считая пропавшей улыбки.
О, нет, не приближайся, это расстояние слишком опасное.
Я задержала дыхание, потому что его запах снова сведёт меня с ума и эта игра будет навеки мною проиграна.
Тени от волос падали на его хищные глаза, пряча красноту, но я больше не видела в них ярости — она пропала… Они казались тёплыми… нежными. Нежными? Как мне на ум могло прийти это слово? Чейз и нежность, тоже самое, что Брей и мозги.