Шрифт:
АРК. БЕГОВ
Скакалка
Второе солнце наполовину вышло из-за неровного горизонта, синий рассвет медленно сменялся малахитовыми разводами.
Представитель Арбитража невнимательно перебирал разложенные квадратные пластины мнемоблоков, затем отодвинул их.
– Вы понимаете, что я вправе здесь и сейчас, немедленно, сместить вас и остановить работы до прибытия комиссии?
Диспетчер, невысокий худощавый мужчина, обвел взглядом присутствующих, издал странный звук "гымк-к", но ничего не ответил.
– С таким чудовищным нарушением
– Мне кажется, что диспетчерская служба знала обо всем. Кто же теперь будет отвечать?:.
– А вам, Александр, непременно нужны головы виноватых?
– подал голос мужчина в спецкостюме трассера.
Представитель Арбитража барабанил пальцами по мнемоблоку.
– Головы надо снимать с поставщиков, одну за другой, - вдруг заговорил диспетчер.
– Отставание по Трассе на восемь недель, люди устали, вот и пользуются каждой возможностью...
– Он осекся под тяжелым взглядом представителя и снова издал "гымк-к".
– Ну ладно!
– поднялся с места мужчина в спецкостюме.
– На сегодня пока все. Александр, вы, пожалуйста, задержитесь.
Комната опустела. Мужчина в спецкостюме подошел к окну. В стекло снаружи ударилась небольшая птица, а может, большое насекомое. Мужчина щелкнул ногтем по темному стеклу, птица-насекомое сгинула.
– Тебе привет от Жени, - сказал представитель Арбитража.
– Спасибо. Как она там?
– Спасибо. Вот-вот станет бабушкой.
– Да-а... Двадцать лет не виделись... Ты, смотрю, все в Арбитраже...
– А ты бессменный начальник проходки...
– С твоей помощью могу в ближайшее время сдать дела.
– Хорошо, что ты понимаешь...
– Понимаю. Пойми и ты, что люди не могут месяцами выкладываться здесь, на Трассе, не видя неба и травы. Не видя, наконец, своих детей! И эта чертова иллюминация: восходы синие, малахитовые, фиолетовые, дни желтые и багряные, закаты вообще... В глазах рябит!
– Позволь, Юргис, а что, на других станциях было легче? Здесь хоть кислородный мир.
Юргис хотел что-то сказать, но тут загудел вызов.
– Войдите!
– сказал начальник проходки.
Золотистый прямоугольник растаял. В проеме возникла высокая женщина с запавшими глазами, двинулась к начальнику проходки. Юргис спокойно встретил ее взгляд, только плечи слегка подались вперед.
– Нашли?
– тихо спросила она.
– Мы разбираемся, Клара, и пока нет оснований беспокоиться... Женщина резко повернулась к представителю и спросила:
– Скажите, где он? Почему его не ищут?
– Его ищут, - веско ответил Поршнев.
– Поверьте, ищут везде. Объявлен всеобщий розыск. Его найдут. Мы ждем...
– Буду ждать здесь, - заявила Клара и опустилась в кресло.
– Пожалуйста, - пожал плечами Юргис.
– Как тебе удобнее.
Поршнев помассировал виски и вздохнул. Опять нарушение инструкций вело к трагедии. Опять из-за пустяка ломалась судьба людей.
Трасса... От планеты к планете,
Затем переброска оборудования по ВП, все грузится на огромные транспортеры типа "Рубеж", приходят десантники и ведут эти субсветовые грузовозы к планете, выбранной для следующей станции. Цикл повторяется: высадка, налаживание полевой ВП и прием трассеров. А трассеры сразу разворачивают стройплощадку ВП-стационара....
Когда-то и Поршнев восхищался подвигами трассеров, но работа в Арбитраже сделала его скупым на эмоции. Иногда подвиг одного человека был следствием головотяпства и безалаберности другого.
Несмотря на строгие ограничения, трассеры часто пользовались грузовым ВП, особенно в выходные: один соскучился по детям, оставшимся на Большой, другому захотелось погулять по травке под голубым небом... На предупреждения медиков им плевать. Плюют на то, что режимы грузового и пассажирского ВП разные, и на то, что пользование пассажирским ВП разрешено не чаще раза в год. Пусть на линиях строгий медконтроль, служба регистрации и все такое - инструкции не для трассеров писаны! Теперь выясняется, что дети тоже пользуются ВП. Несчастный случай не заставляет себя ждать: исчез семилетний Юра Дьяков, пропал, сгинул на линии. Клара Дьякова на грани нервного коллапса, отец Юры держит себя в руках, но надолго ли его хватит...
Юргис Жемайтис тоже осознавал остроту положения. С одной стороны, люди выматываются, по году-полтора не видят Землю, семейным еще трудней - дети на Большой, в школах. И лезет трассер в грузовые отсеки ВП, прячется за контейнерами, бегает от биоконтроля по переходам. А в последнее время, уже на Хандзе, и дети, кто пошустрее, стали к родителям на воскресенье "прыгать" благо на грузовых ВП практически нет людей. С другой стороны, на Большой-то куда смотрят? На станциях никакого контроля. А с детей какой спрос: им и к родителям хочется, и за тухтелями - местными животными - погоняться... В итоге мать находит за ящиками личную куртку сына и начинает сходить с ума.
Впрочем, начальник проходки отвечает за все. Если медики запрещают частые ВП, значит, есть причины: малоизученные деривации и все такое. Детям же частые ВП особо не рекомендуются. О мутагенезе давно говорят.
– Со школой связь поддерживается?
– спросил Поршнев, когда они с Юргисом вышли в коридор. Клара осталась в комнате.
– Да. Если объявится, сразу же сообщат.
– Если объявится...
– Шанс есть. Мизерный, но есть. Он мог так хорошо спрятаться, что просто заблудился. Грузовой ВП - это не пассажирский салон, там масса отсеков, переходов, секций. Заблудился, скинул куртку... А пока шастал, было два переноса - сюда и обратно, на Большую. Выбрался, сообразил, что к чему, а тут объявили розыск. Теперь прячется, пережидает суматоху. Ему всего семь лет...