Скачок мысли

Рут Скуновер оставила юридическую практику вскоре после того, как вышла замуж за доктора Делмара Скуновера. Она с головой ушла в новую роль, желая стать образцовой женой Делмару и заботливой матерью его сыну, Адаму.

Неудивительно, что за пять лет, прошедшие с тех пор, Рут крайне редко посещала здание суда графства Ньюкс, а в последний раз появилась там едва ли не год назад, когда понадобилась её помощь при официальном утверждении завещания доктора Кларенса Блэтчли. Ушли в прошлое те времена, когда её фигуру издалека узнавали

завсегдатаи этой обители закона, искавшие здесь справедливости или развлечения.

Окружной прокурор Бад Джун был приятно удивлён, когда увидел, что Рут нанесла ему очередной визит, и он постарался угодить ей, пригласив в просторную угловую комнату на втором этаже и предложив угощение в виде кофе и любезной беседы.

Впрочем, время шло, а Рут не только не спешила просветить Джуна относительно цели визита, но даже, казалось, начала испытывать нехватку слов, и Бад ощущал нарастающую неловкость. Такая манера поведения была абсолютно не свойственна Рут, — Рут, которая в прежние времена славилась воинственностью, была полна огня и не задумываясь брала на себя самые рискованные профессиональные поручения. Теперь же её подавленность граничила с застенчивостью. Она явно хотела о чём-то просить, но никак не могла пересилить себя.

Наконец терпение Бада лопнуло.

— Рут, я искренне рад общению с тобой, так и знай. В суде или вне суда ты всегда была моей любимицей, но сейчас от этой банальщины у меня скулы сводит. Мы с тобой достаточно давно знакомы, и я всегда держал тебя за человека, который терпеть не может суесловия. Почему же сейчас ты ходишь вокруг да около? Давай выкладывай всё начистоту старине Баду. Это ведь не визит вежливости, правда?

— Заметно, да?

— С чем ты пришла, Рут? Что случилось?

— Ты давно должен был задать этот вопрос. Сказать по правде, Бад, я не могу быть на сто процентов уверенной, что что-то случилось. То есть у меня нет никаких конкретных доказательств. Вот почему мне так трудно приступить к сути. Обстоятельства столь нелогичны, а информатор столь необыкновенный, что, может быть, только такой старый друг, как ты, и способен принять эту историю всерьёз. Впрочем, полагаю, тебе тоже не просто будет переварить такое. Что ты скажешь, если я сообщу, будто знаю, где зарыт труп?

— Ровным счётом ничего, если, конечно, ты не добавишь, что он попал туда в результате преступления. На кладбищах полным-полно трупов. Если твой клиент...

— А что, если я действительно добавлю: да, полагаю, было совершено преступление. Жертва умерла в результате перелома шейных позвонков, труп зарыт на холмах, к западу отсюда. И, кстати, у меня нет никакого клиента. Я в отставке — ты разве забыл?

— Погоди минутку, Рут. Ты ведь не хочешь сказать, что имеешь какое-то отношение к убийству, правда? Ибо если это так, то, даже допуская, будто ты ведаешь, что творишь, я всё равно должен буду предупредить тебя, прежде чем ты сделаешь заявление.

— Да нет же, Бад!

Ничего подобного. Я даже не знаю, кто этот парень. Я никогда и не видела его. Я же предупредила, что обстоятельства дела лишены всякой логики.

— Хорошо, уточним: где захоронен труп?

— Это часть общей проблемы, Бад. Я не могу быть точной до конца. Мой информатор не знаком с местностью. Он не настолько хорошо представляет себе местоположение объекта, чтобы свести его к одной точке. Но из того, что мне рассказали, я могу заключить: это примерно там, где магистраль Миссури-Пасифик пересекает реку, вероятнее всего, с западной стороны. Впрочем, последнее — лишь догадка.

— Догадка, говоришь? Рут, ты что, вздумала со мной шутить?

— Ты считаешь, мне очень весело, Бад?

Он внимательно посмотрел на женщину и понял, что она полна затаённого ужаса. Нет, весело ей не было.

— Рут... Откуда ты знаешь о трупе, откуда ты знаешь, где он захоронен, и откуда ты знаешь, что произошло убийство? Вот три момента, которые ты должна мне объяснить, дабы я убедился, что с шариками у тебя всё в порядке.

— Мне сказали.

— Кто?

— До некоторых пор я не могу ответить тебе на этот вопрос. Покуда есть шанс, что я ошибаюсь...

— Когда ты сможешь открыть мне истину?

— После того как ты выкопаешь тело... может быть.

— Ты только что сказала, что не знаешь в точности, где оно захоронено. И ты рассчитываешь, что я могу воспринимать тебя всерьёз, если просишь основываться на подобной информации?

— У меня есть ещё два факта, Бад. Первый: я знаю, кто убил. И второй: я знаю в точности, когда.

— Ну что же, это придаёт какой-то вес твоей аргументации. Но я полагаю, эти факты тебе тоже кто-то сообщил?

— Да.

— Рут, если бы на твоём месте был любой другой человек, сейчас он уже сидел бы на полу за дверью моего кабинета с отпечатком ноги сорок шестого размера на заднице. В сущности, я не так уж неуверен, что это совсем плохая идея.

Рут была явно шокирована словами Джуна, но ещё больше был шокирован сам Бад: она заплакала.

Джун не мог этого вынести: не только потому, что он помнил прежнюю Рут, но и потому, что вид у неё был донельзя несчастный. Бад знал, что старушка Рут скорее задохнулась бы, чем позволила себе пустить слезу. Да, времена явно меняются.

Он дал Рут несколько бумажных салфеток и терпеливо подождал, пока к ней вернётся самообладание. Когда Бад почувствовал, что Рут готова продолжать, он смягчил голос и произнёс примирительно:

— Может, нам обоим пойдёт на пользу, если ты ещё раз заверишь меня, что ты лично в этом деле никак не замешана?

— Нет, не замешана. По крайней мере, впрямую...

— Тогда кто — доктор Скуновер? Адам?

— Они замешаны ровно в той же степени, что и я, Бад. Мы все располагаем определёнными фактами. Это всё, что я могу сказать тебе в данный момент.