Ситка
Шрифт:
Никто из них не мог не осознавать, что если все пойдет хорошо, они будут вместе несколько месяцев. Теперь, впервые они определенно поняли, что им суждено проделать вдвоем длинное путешествие. Когда их глаза привыкли к темноте, они увидели белые шапки пены на темных, похожих на стекло, волнах и далекие, неизведанные берега, отвесно поднимавшиеся прямо из моря.
— Ты казался очень спокойным.
— Я не был спокойным, — признался Жан. — Я был испуган.
— Я должна рассказать эту историю моему дяде. Он будет в восторге. — Она сменила тему. — Пролив Нева... он очень опасный?
— Ты
— Ты оставляешь его помощнику?
— Да... он в два раза лучший моряк, чем я. И пусть тебя не смущает то, что я проделал там, в порту: я ставил на неожиданность, на то, что они подумают, будто я не способен на такой риск. К тому же, у меня хороший корабль и хорошая команда, я знал, что они готовы ко всему. Но для каждодневного плавания Коль куда лучший моряк, чем я.
Они молча глядели на воду. Елена понимала, что Зинновий зашел слишком далеко, что отступать ему некуда. Хотя доказать, что именно он стрелял в Ротчева, невозможно, тем не менее, если эту историю услышит царь, дальнейшая карьера Зинновия окажется под угрозой либо его вообще уволят с государственной службы. Всегда легче объяснить исчезновение, чем избежать последствий преступления, у которого есть свидетели. Однако чем дольше Зинновий будет преследовать шхуну, тем больше шансов выжить у Ротчева, не опасаясь вмешательства врагов. И граф обязательно должен связаться с Басхом. У купца было столько же крепких ребят, сколько у самого Зинновия, он не станет колебаться, если потребуется пустить их в дело.
Еще долго после того, как Елена спустилась вниз, Жан оставался на палубе. Он прошел вперед, где впередсмотрящим на носу стоял Бойар.
— Тебе переходилось пересекать Сибирь, Бойар? Сколько времени нам на это потребуется?
— Кто знает? Может быть, три месяца. А может три года. Это долгое путешествие: почти шесть тысяч миль, а дороги плохие, тройки отвратительные, а люди либо равнодушные, либо преступники.
Три месяца... Вряд ли им придется надеяться на меньшее время, даже если Елена племянница царя. Для того, чтобы обеспечить сопровождение, им придется прибегнуть к помощи людей, которых они стараются избежать. Центральная контора Русской Американской компании располагалась в Сибири, многие государственные чиновники находились на откупе у компании.
Берега незаметно проскальзывали в темноте. У него было странное, волшебное чувство, когда он плыл этими каналами, незанесенными на карты и в большинстве своем неизведанными. Сколько человек, неизвестных потомкам, уже потеряли здесь жизнь? Здесь плавал капитан Кук, а до него — испанцы, русские корабли. Первые русские, пришедшие на эти острова, исчезли. В тинглитских деревнях ходила история, что вождь, одетый в медвежью шкуру, заманил их в лес, где их ждала засада. Вторая лодка, посланная с корабля на берег, чтобы узнать, что стало с первой, исчезла точно так же. Корабль ждал очень долго, затем ушел. Но к этим берегам ветрами и течением приносило китайские и японские рыболовные лодки, и часть людей, наверняка выжила. Какую странную жизнь они должны были вести, зная,
— Впереди начало пролива, капитан.
— Иди на корму и доложи мистеру Колю. Я останусь на вахте.
Он чувствовал запах сосен на ветру, услышал, как что-то упало в воду. За его спиной команда спускала паруса. Скала, обозначающая вход в пролив, четко обозначилась слева. Справа на подводных камням зло пенились волны.
Подошел Коль и сплюнул за борт.
— Слава Богу, пролив достаточно глубокий. Четыре фатома в самой узкой части, дальше — глубже.
Узкий канал Уайтстоун Нэрроуз закрылся за ними, как челюсти капкана. Теперь, когда они приблизились к лесу, стало прохладнее. Они слышали бормотанье ветра в вершинах сосен, однако «Сасквиханна» уверенно продвигалась вперед. Перед ними виднелся сероватый кусочек неба.
После того, как шхуна, как черепаха, проползла по узкому Нэрроуз, она, наконец, вышла в открытое море. Нева осталась позади... сколько длился проход?
— Почти два часа, — сказал Коль. — По Неве нельзя пройти быстро.
На палубу вышел Поуп, чтобы принять вахту. Он взглянул на сереющее небо — худой, молчаливый человек, который вечно казался раздраженным на все и вся. Он крепко выругался, когда узнал, что проспал проход через Неву, и снова выругался, когда Коль сказал, что на его вахту выпадает пролив Перил.
В конце концов, уставший больше, чем он подозревал, Жан спустился по трапу и постоял в отделанной деревом каюте, наблюдая за покачивающейся в такт кораблю лампой. За столом сидела Елена, перед ней стоял свежезаваренный чайник.
— Мистер Коль пошел спать. Садитесь. Вы, похоже, совсем выдохлись.
Он с благодарностью взял у нее чашку. По его телу медленно прошла волна теплоты, смывая холод и сырость в мышцах. Он заговорил первым — о предмете, о котором давно хотел завести речь.
— Вы кое-что можете для меня сделать, — сказал он. — Именно вы прежде всего. Мне хочется увидеть царя.
— Царя? Но почему?
— Может быть... я не знаю... он может рассмотреть продажу Аляски Соединенным Штатам. Если он согласится... ну, Роб Уокер может сделать остальное.
— Ничего не обещаю, но постараюсь.
Она молчала, и он видел, какими белыми были ее пальцы, сжимавшие кружку, заметил тени под глазами, тени, которые он не мог рассмотреть на темной палубе под облаками.
— Жан, Жан, — прошептала она. — Как жаль, что я не знаю, как он себя чувствует.
— С ним все будет в порядке.
Ротчев принял нелегкое решение, но он принял его без колебаний, точно зная, что надо делать. Вот еще одна причина, чтобы восхищаться мужем женщины, которую он любил... и у Ротчева был хороший шанс выжить. Жан был знаком с огнестрельными ранениями, и полагал, что такая рана — на уровне пояса с левой стороны тела — скорее всего, не затронула жизненно важные органы. Ротчев может выжить, получая здоровую пищу и нормальную медицинскую помощь.
— Куда мы плывем, Жан? Что нам делать?
— Самый короткий путь лежит через пролив Сейлбери, выводящий в Тихий океан, но нас могут от него отрезать, поэтому мы идем на восток через проход, который называется пролив Перил.