Чтение онлайн

Грубый голос прокричал:

— Чей это корабль? Кто вы?

Вначале говорили по-русски, затем повторили по-английски. Лабарж не отвечал на вопросы, и вдруг в белом свете открытого иллюминатора увидел лицо, и это было лицо, которое он никогда не сможет забыть, которое навсегда останется с ним. Вот оно, на расстоянии броска швартова, и на некоторое время, пока корабли проходили мимо, их глаза встретились, а когда разошлись, он поднял руку.

Она заколебалась, потом помахала в ответ — еле уловимое движение в ночи, а затем трехмачтовик оказался за кормой, и не было ни звука, ни света — только память

об одиноком бледном лице в открытом иллюминаторе, и память о девушке, которая ехала рядом с ним по рыжевато-красным, залитым солнцем холмам.

Шхуна опустила нос, и брызги морских волн залили палубу. На ветру чувствовался запах открытого моря и далеких, заросшими соснами островов на севере, тех зеленых островов, куда они направлялись.

В течение очень короткого времени барон Зинновий узнает, что несмотря на все его усилия, пшеница все-таки попала в Ситку, он также узнает, что Лабарж находится в архипелаге Александра.

Ближайшая его задача казалась очевидной. «Сасквиханна» должна была плавать там, где не было сторожевых кораблей, должна, как планировалось, принять на борт груз пушнины и ускользнуть при первой же возможности на юг.

Команда шхуны состояла из восемнадцати матросов и трех офицеров, все люди были тщательно подобраны Жаном. «Сасквиханной» могла управлять треть состава, однако остальные требовались для торговли, обороны от русских патрульных судов или любого другого предприятия Лабаржa на воде или берегу.

— Мы направляемся в пролив Кросс. Ты знаком с ним, Коль?

— Так же хорошо, как с любым другим, а это означает, что не знаю о нем почти ничего. Знаю, что к северу от пролива ледники сбрасывают в воду лед, и в тех краях постоянно стоят жуткие туманы.

— Знаешь ли ты там маленькую бухточку с островом при входе? Это на северном побережье Чичагова.

— Там еще есть старая индейская деревушка?

— Точно. Веди нас туда.

Жан работал на шкафуте. Парусов на горизонте не было, и по крайней мере несколько часов они могли работать спокойно. С попутным ветром шхуна быстро доберется до северного побережья, где можно укрыться во множестве бухточек и проливов. Сейчас ветер был холодный, море волновалось. С этого момента им понадобится удача, изобретательность и все их знания и умение. К счастью, шхуна была новая, маневренная и хорошо оснащенная.

Берега острова, когда они добрались до него, густо заросли лесом до самой кромки воды. Здесь и там крохотные заливчики нарушали монотонную однообразность поросшего лесом побережья. Утро было солнечным, а день холодным. Проведя шхуну мимо островов Георгия, они увидели бухту, однако не заметили там ни единого признака жизни за исключенеим одинокой, удобно устроившейся на серой поверхности моря крачки.

— Вход узкий, — предупредил Коль. — Прямо напротив острова.

Вход открылся перед ними прежде чем он успел договорить, и Жан мастерски провел шхуну между островом и берегом. Деревья доходили до самой воды, которая у берега превратилась в лед. За деревьями, в глубине острова, они различили столб дыма.

— Этот вождь Скают, — сказал Коль, — старый паршивый лис.

— Мы сможем войти?

— Вход узкий, при отливе глубина прохода не превышает трех футов, но при приливной волне

пройти можно, а дальше в бухте достаточно глубоко.

— Мы остаемся здесь.

От берега отплыли два каноэ и начали кружить вокруг «Сасвиханны» на расстоянии человеческого голоса. В одном каноэ сидело четверо индейцев, в другом — двое, но на берегу не было заметно ни единого движения, хотя они знали, что за деревьями притаились индейцы, которые внимательно рассматривают шхуну — слишком часто они страдали от алчности и жадности русских.

Индейцев закрывал темно-зеленые стены леса, а шхуна лежала на спокойных, холодных водах залива открытая, как на ладони. Когда каноэ приблизились послышались тихие шлепки весел о воду. Индейцы прекратили грести.

— Где Скают? — прокричал Коль.

Тлингиты не ответили. Шхуну здесь видели впервые. Один индеец ладонью прикрыл глаза, чтобы посмотреть на Коля.

— Вы «бостонцы»?

— Конечно! Поднимайтесь на борт!

Они колебались, явно побаиваясь чужаков. Один из тлингитов указал на Лабаржа.

— Кто это? — крикнул он.

— Лабарж! — отозвался Жан. — Передайте Скаюту, что Жан Лабарж пришел, чтобы повидать его!

Гребцы глубже опустили весла, и каноэ понеслись к берегу. Двое инцейцев в большом каноэ, обернувшись, долго смотрели на Лабаржа. Коль повернулся к своему капитану.

— Они вели себя, как будто знали твое имя.

— Они его знают, — вкрадчиво ответил Жан, наслаждаясь удивленным замешательством Коля. — Они знают меня, Барни.

Сразу после полудня полдюжины байдарок устремились от берега, каждое было набито индейцами. В первом сидел Скают, высокий, массивный и ширококостный человек с сильной, выпуклой грудью. Он протянул руку к Жану, они посмотрели друг другу в глаза и улыбнулись.

Торговля была короткой. Индейцы-тлингиты были прирожденными купцами. Еще до прибытия капитана Кука [15] им была известна важность морских торговых путей и их экономическое значение для племени. Однажды воины племени преодолели триста миль, чтобы помешать созданию фактории Хадсон Бэй, которая нарушила бы традиционные торговые связи с племенами, проживающими на архипелаге.

Об этом Жан знал, и старый Скают мог предоставить ему ценную информацию о внутренних островах. Старый вождь скоро узнает, что эта информация — сама по себе важный предмет торговли.

Они оставались в проливе Элфин трое суток, и каждую ночь Лабарж записывал сведения, полученные в разговорах со старым вождем и другими тинглитами и салишами, которых вождь привел, чтобы те рассказали Жану об Аляске. Позже, оставшись один в своей кабине, Лабарж рассортировал то, что услышал, для будущего использования.

...о золоте известно русским. Была сделана безуспешная попытка разрабатывать его в шахте, но по какой-то причине рудники были заброшены, вероятно потому, что русские не хотели привлекать внимание к территории, такой необеспеченной с военной точки зрения.